Посидел, немного попечалился и взялся за наиболее перспективный свиток: шершня. Полёт и скорость, в общем, понятные плюсы. Активировал… и грязно, хоть и мысленно матерился несколько минут. А потом примерно столько же ржал, хотя тоже мысленно: у стрекозла-жучилы, который стал моим эффектором, инструментов для не мысленного ржания не наблюдалось.
Матерился я потому, что через секунду после оборота стрекозёл в моём лице валялся на траве, сучил ножками (каким-то запредельным количеством!), дёргался телом и пытался взлететь. Дело в том, что рефлексы-то были. Но, во-первых, по-моему, у тварюки, в которую меня трансформировало, не было вестибулярного аппарата как класса. Про зрение можно не говорить, какая-то хренотень на постном масле, не урезанная, а вообще — пятна-линии и дичь.
Так вот, рефлексы и прочее, были. Но они пытались как-то соотнестись и сынтерпретироваться с привычным мне, что выходило не совсем… точнее, совсем хреново. В результате шершень-я шмякнулся на траву (причём, понять, что это трава, я не мог, отталкиваясь от ощущений) и там бессмысленно копошился.
При этом, что я понял точно — к божествам это заклинание отношения не имеет. И, что самое интересное, использует крайне мало “моей” магии, явно недостаточно, по внутренним ощущениям, для своего действия. Похоже, что на эти свитки идёт… тело прототипа. Причём, не удивлюсь, если ещё живое — и в таких раскладах странности объяснимы.
А ржал я вот почему: ощущения от тела шершня мои мозги пытались сынтерпретировать и взять под контроль. Что через какое-то время более-менее удалось, но… В общем, у меня было длинное, подвижное брюшко с жалом. К счастью, я его не ощущал писюном — это, по-моему, был бы немного перебор. В качестве писюна выступал какой-то причиндал, ощущаемый — яйцеклад или ещё какая пакость.
Но ноги-руки — это были лапки и крылья, хотя криво, но примерно так интерпретируемые. А пузо с жалом… интерпретировались как задница. Опасная, агрессивная задница, причём моя! И вот факт обладания таким аксессуаром, атакующим и с прикрученными на атаку рефлексами и вызвал у меня приступ неудержимого смеха.
Впрочем, ненадолго. Собрал себя и кривые ощущения в руки, пополз к скале, взобрался и даже взлетел. Недостатки, на фоне массы достоинств, стали очевидны: очень хреновая видимость, хотя, подозреваю, теплозрение у шершня будет. Но всё равно: видно хреново и криво. И взлететь выше пары-тройки метров — вот вообще никак. Жужжал-жужжал, даже неприятные ощущения появились, но криво выглядевшая скала вниз не уходила.
Впрочем — всё равно полезно. Но, как понятно, ситуативно полезно. И не решило той проблемы, на которую я распахнул хлеборезку: путь улучшения тела без постоянного магического воздействия.
Но время, пусть и немного, есть. Жратва и попить — тоже. Даже место есть. А дело — попробую-ка я сделать себе в заброшенной шахте что-то вроде логова. Скорее всего, не понадобится, как понятно, но мне нужны физические усилия и воздействие магией. А делать это бессмысленно — довольно глупо. Хотя и с оружием потренироваться не помешает.
В общем, занялся не слишком нужной, но деятельностью. Которая через три дня отшельничества принесла плоды. Точнее, принесла, скорее всего, пораньше — просто именно понял я это на четвёртый день “дрочения дань-тяня”. Именно когда разминался с шестопёром, вроде как оттачивая удары. В шахте тем временем была вполне себе комнатушка, метра два на два. Глыбы были укреплены деревянными клиньями и осколками камня (появившихся как от магических, так и магофизических практик). Ну и вот, помахиваю я шестопёром, в качестве отдыха и смены деятельности, и на определённый момент ловлю себя на том, что запястье… Ну, в общем, не то, чтобы совсем не предназначено так извернуться. Но это либо долгие, не несколько дней, а месяцы и годы тренировок. Либо боль и нахрен выроненное оружие. А я помахиваю, спокойно, без негативных ощущений. Вполне уверенно.
То есть, работа, насыщенный магический фон и желание стать лучше — работают. Не как с орками, там, видно, было желание “всего и сразу”, а вполне себе “сокращает время тренировки”. Очевидно, делая связки гибче, ну и, экстраполируя, остальное тоже становится сильнее-прочнее.
Оставшиеся три дня работал “на износ”, просто падая на волчьи шкуры и отрубаясь. Но спускаясь по скале в долину — чувствовал, что сделанное сделано совсем не зря. Без всяких магических копошений я получался сильнее и ловчее, подозреваю, и быстрее. Не в разы, конечно, но ощутимо, что не может не радовать. Правда, один раз чуть не сорвавшись от дурной и радостной лихости — успокоился и спустился уже без ликования.
Встал на холме, оглядел хозяйским взглядом долину… Взглянул на себя и поморщился. Неделя ударной физической нагрузки, грязь, каменная пыль. Клошар Бомжович, а не Вельруф. Да и борода… Впрочем, её только подровнять, а так пусть будет. Но помыться ОЧЕНЬ не помешает. Да и постираться. И… ну посмотрим, можно попробовать.
И потопал не к тропинке, а в сторону, где наблюдалась небольшой затон — похоже, неоднородность скалы, до которой добралась речка, видимый издалека. Правда, по мере приближения оказалось, что это удобное место облюбовали всякие твари. Пара шершней и пятёрка падальщиков кучковались рядом с этим местом. К счастью, луркеров и прочей фигни не наблюдалось, а видимость была не самая худшая, так что между помывкой и постирушками стояли только эти твари.
Опробовал на падальщике боевой болт от Яна — как и ожидалось, пробивная способность снабжённого крупинкой магического металла боеприпаса была в разы выше. Добил остальных уже охотничьими болтами, с высоты склона, причём успел до того, как твари начали беспокоиться. Шершней пристукнул булавой, причём без особых волнений (хотя и осторожно) — пребывание в шкуре стрекозла добавило понимания возможностей тварей.
Ещё раз огляделся, убедился в отсутствии жрунов по мою душу, как и неконтролируемых подходов, и занялся собой и барахлом. Щёлок у меня был: он продавался, причём имел дифференциацию “для стирки” и “для помывки”. Лапы я уже мыл не раз, пока не отвалились и не пошли трещинами, так что была надежда, что и остальное выдержит. А будут неприятности — я торгашу не позавидую. Как минимум, засуну остатки щёлока в такие затейливые места, где его пребывание ТОЧНО нанесёт заразе вред и ущерб.
Но помывка и постирушки прошли без особых неприятностей, даже одежда не особо полиняла, при этом избавилась от слоя грязи-жира. Сама вода была, конечно, холодновата — но, на удивление, терпимо. То ли согревалась в каком-то водоёме, то ли в самом затончике, чёрт знает. А может, у меня за счёт амулета повысилась резистентность к перепадам температур — тоже исключать нельзя.
Короче, расположил я хорошо отжатое барахло на рогульках, думал, поваляться довольным, как вдруг слышу: шуршит. Шуршит, понимаешь, какая-то хренотень травой, причём вскинулся, огляделся — не видно. А шуршит явно в моём направлении, так что я просто подхватил шестопёр и посайгачил к подъёму к скалам: там трава совсем несерьёзная, и шуршуну негде будет прятаться. На бегу оценил: шуршун явно замер, и не менее явно пошуршал за мной, гад такой. Но медленно, так что если что — обегу и, прибрав барахло, сделаю ему ручкой.
А через десяток секунд из травы показалось рыло. А я, смотря на него, задумался. И вот почему: ко мне шуршал варан, желтокожая и лютая рептилия, метров двух длиной без хвоста. А с хвостом так и за три выходило. Опасная тварь но, несмотря на схожую (но всё же менее прочную) с луркеровой шкуру, которую хрен пробьёшь, гораздо менее опасная. Потому что пользовалась для атаки только пастью, что неприятно, но это не длиннющие и гибкие лапы луркера с когтищами. Не говоря о том, что башка варана была практически лишена шеи и имела слабую подвижность. И наконец, кости варана были намного менее прочные, чем у луркера. И если пробить шкуру мог только рудный клинок в лапах сильного и опытного бойца (что как по мне — просто излишне), то от ударной нагрузки варан ломался гораздо проще “крокодилы Гены”.