Парни себя так, как ведут. Девчонки на это обижаются. Так уж распределены гендерные роли.
Трейси спокойна. Она разворачивается и молча идет к лестнице, я озадаченный иду следом за ней. Наверху она натыкается на дверь спальни, но она оказывается запертой, Трейси идет к следующей. В этот момент я оказываюсь рядом с ней.
– Что ты делаешь?
Трейси окидывает меня злобным взглядом. Ой, это нехорошо.
– Ищу место, где бы ты мог развлекаться всю ночь.
Я вздыхаю.
– Да перестань.
– Нет, серьезно. – Глаза Трейси сужаются. – Зачем врать? Сейчас мы сделаем это прямо здесь. Идем.
Она тянет меня к следующей двери, но я вырываю руку.
– Не стоит так резко реагировать на какую-то тупую и незначительную шутку.
Трейси выглядит озлобленно.
– Я не реагирую резко. Я не хочу, чтобы ты врал друзьям.
– Я ведь не уточнял, – замечаю я. – И не говорил конкретно, чем именно мы будем заниматься.
Мы занимаемся другими вещами, кроме секса, так что… Черт, зачем она устраивает скандал на ровном месте?
– Трейс, хватит. Ты злишься на меня с самого утра. Мне надоело. – Теперь я начинаю злиться.
Она делает шаг назад.
– Вечно ты делаешь вид, что ничего не понимаешь.
Я качаю головой.
– Так и есть. Я не делаю вид.
Трейси разводит руками.
– Вот и отлично. Так мы идем в спальню или нет?
Она меня, черт возьми, провоцирует. Я делаю шаг к ней ближе, и Трейси снова отступает.
– Прекрати это. Или я действительно затащу тебя в спальню.
Мы буравим друг друга взглядами.
– Иногда меня от тебя тошнит, – выговаривает каждое слово она.
Возможно, справедливо. А возможно и нет. Мы говорили друг другу и более резкие слова.
Я наклоняюсь ниже.
– И меня от тебя, Трейси. Ты просто воняешь неуверенностью. Такие, как Сандра будут вечно насмехаться над тобой, пока ты будешь рыдать в подушку. Что ты сейчас мне хочешь доказать, а? Что?
Она отшатывается. В ее серых глазах скапливается влага, и я понимаю, что перегнул палку.
Толкнув меня, Трейси идет вдоль коридора, а я молча наблюдаю, как она исчезает из поля моего зрения.
Черт, черт, черт. Так нельзя. Это неправильно. Мы не должны ссориться по таким пустякам, а затем говорить друг другу такие поганые слова. Какой в этом смысл?
Я бегу вслед за ней. На подъездной дорожке я вижу лишь Вив, оглядывающуюся по сторонам.
– Где она? – спрашиваю я.
– Я видела, как она выбежала на улицу, – отвечает Вив. – Что случилось?
Я отвечаю одним простым фактом:
– Я идиот.
Вив продолжает сверлить меня взглядом.
– Что ты ей сказал?
Все накладывается одно на другое. Я зол и без нареканий Вив.
– Всего лишь… черт.
– Кайден, – Вив снова меня одергивает, и я срываюсь:
– Это никак не касается тебя, Вив, ясно? Это только между нами.
Улицы пустые и совсем безлюдные. Наверняка, Трейс не ушла слишком далеко.
– Ясно, прости, – тихо бормочет Вив.
Меня снова накрывает волна вины. Черт, я такой грубиян.
– Нет, это ты меня прости, – мягко отвечаю я. – Но это касается только меня и Трейси.
– Да, – кивает Вив. – Тебе нужно ее догнать.
Я лезу в карман за ключами.
– Вы с Саймоном доберетесь? – интересуюсь я.
Мы приехали на моей машине все вместе. Надеюсь Вив кто-нибудь подбросит, хотя в любом случае, Рэйвен и Дом ее проводят.
– Конечно, без проблем, – слышу ответ и уверенно спешу к своей машине.
Я еду медленно, но нигде ее не вижу. Меня убивает то, что она добирается пешком. На мои звонки не отвечает, и я периодически срываюсь на рычание.
Добравшись до развилки у дома Трейси, я останавливаю машину и выхожу. Большой дом освещен уличными огнями. Вокруг шум ночного леса. Я пробираюсь по уже протоптанной тропинке к задней калитке и уверенно вхожу во двор. Подойдя к двери летнего домика, я прислушиваюсь. Затем толкаю дверь, и она оказывается запертой. Запереть снаружи можно только на обычный навесной замок. Дверь заперта изнутри, и это означает, что Трейси внутри.
От этого осознания мои плечи расслабляются. Но я уже знаю, что примирение будет нелегким. Я сажусь на землю возле двери и опираюсь на нее спиной. Посмотрев в сторону, замечаю, что окно отрыто, так как легкий ветер играет с черной вуалью, висящей на окне.
– Я могу попросить прощения хоть тысячу раз, – говорю я, понимая, что она прекрасно меня слышит. – Вот только слова начинают терять свою силу. Я имею в виду, хорошие слова.