Джебеджи-Хасан-Эсири подчеркивает, что турки бессмысленно уничтожали по дороге поселки, мельницы, амбары, огороды, сады и другие хозяйственные объекты, а также запасы продовольствия, в результате чего вскоре ощутили неслыханный голод у себя в лагере, что привело к падению их духа, а потом и к поражению. Османские воины были деморализованы чрезмерными трофеями, захваченными в Австрии. Они больше думали о том, как вывезти захваченные ценности, а не о военных действиях. «Заимев такое богатство еще до достижения цели (похода), большинство солдат покидали свои хоругви, брали лучших коней, переодевались в одежду приграничных войск или татарских, а потом кружили по равнинам и горам и (вообще) где только им хотелось. Также много янычар переодевались в левендов, бросали свои хоругви и переходили в другие полки или к своим землякам (т.е. в подразделения тех мест, из которых происходила их родня), из-за чего вместо порядка в войсках царил полный хаос»{101}.
Турки слишком быстро почувствовали себя властителями захваченных ими в Австрии земель и беззаботно делили между собой лены, дома и дворцы, вообще не думая об опасности, исходящей от пришедших на помощь союзникам войск. Поход к Вене, по мнению Джебеджи-Хасан-Эсири, был слишком медленным, так как огромные отряды войск двигались узкими дорогами, что снижало темп марша. По мостам под Яварином турецкая армия шла в течение 10 дней и 3 ночей, а это позволило австрийцам подготовить Вену к обороне.
Силахдар-Мехмед-ага приводит и другие причины поражения. По его мнению, в турецком лагере было слишком много торговцев и разного рода дельцов, которые пошли в поход без жалованья, рассчитывая на быстрое обогащение. Эти люди фатально повлияли на мораль и дисциплину в войске, а великий визирь покрывал их и не убирал из лагеря. Следующей ошибкой, по его мнению, было размещение войск в нескольких местах, вместо того чтобы при известии о приближении мощной армии, идущей на помощь, сосредоточить ее в одном месте и укрепиться в окопах. Силахдар-Мехмед-ага пишет дальше, что в результате недоедания пало множество турецких лошадей, а те, которые остались, были слишком ослаблены и уже не годились для боя. Он также подчеркивает полнейшее падение морального духа среди турецких солдат, которые, несмотря на святые месяцы реджеб, шабан и рамадан, «не боясь Аллаха, ночи и дни проводили в утехах с распутницами, в разврате, упиваясь вином до беспамятства», из-за чего навлекли на себя гнев Божий. Также Силахдар-Мехмед-ага замечает, что чрезмерное количество трофеев, захваченных турками во время похода, привело к падению дисциплины в войсках. Еще одну причину поражения он видит в антагонизме, разделившем военачальников на лагери, враждебные друг другу.
Свидетельства обоих хронистов в значительной степени углубляют наши знания о причинах беспримерного в истории огромной турецкой армии поражения. Благодаря турецким документам, переведенным и изданным Зигмунтом Абрахамовичем, мы имеем сейчас полную картину сражений под Веной и ситуации в обоих сражающихся лагерях, что позволяет нам объективно взглянуть на те события.
После венского поражения турецкая армия уходила в сторону Яварина. Во время отступления Кара-Мустафа сумел навести порядок в своих войсках, поэтому после воссоединения со стоявшими под Яварином силами силистрийского паши Мустафы турецкая армия быстро восстановила свои боевые качества, тем более что потери под Веной были относительно небольшими. Вину за неудачу великий визирь свалил на своего непримиримого противника Ибрагим-пашу, шурина султана, обвинив его в том, что он покинул поле боя с частью войск в момент, когда армия еще вела бои с войсками союзников. Фактически ни в чем не повинный будинский паша был вскоре казнен, а его место на посту бейлербея занял сторонник Кара-Мустафы Кара-Мехмед, до этого правитель Диярбакыра. Казнены были также еще двое пашей, а также большое число военачальников более низкого ранга. Применялись также суровые наказания к многочисленным мародерам и дезертирам, а хана Мюрад-Гирея лишили трона, передав власть над татарами Хаджи-Гирею.