Обладатели мансардных квартир, как правило, гордятся своими владениями, и им нравится здесь жить. И в ответ на то, что летом воздух под крышей раскаляется, они заявляют, что зато и зимой им тепло, а те, что плохо переносят жару, в конце концов покупают себе систему климат-контроля. Они бывают счастливы устроить маленький садик на крыше, коль скоро существует такая возможность. Это стремление совпадает с общегородской программой «Зеленая крыша», действующей вполне в духе господина Хундертвассера.
Обитатели более чем странного дома Хундертвассера имели бы 101 причину переселиться из него, не будь они столь преданы этому зданию, этому диковатому и гармоничному в своей дисгармонии творению, с его китчевыми колонночками, изгибами и перекосами, с зелеными насаждениями в самых немыслимых местах, и менее всего напоминающему человеческое жилье. Самым серьезным их доводом, без сомнения, является то, что здание, расположенное на Левенгассе, в довольно скучной части 3-го района, это их родной дом и к тому же им интересуется множество туристов, которые бродят вокруг и внутри. Каждый, кто с 1986 года смог продержаться в этих квартирах, еще более странных и необычных, чем в Газометр-Сити, гордится, что живет в таком знаменитом месте.
Дом принадлежит муниципалитету и является обязательным пунктом программы всех туристов в Вене. Жильцы охотно рассказывают, что они лично были знакомы с мастером, который еще в 1958 году наделал много шуму в архитектурных кругах своим сенсационным манифестом «Против прямых линий». Фридрих Стовассер, родившийся в 1928 году и известный всему свету как художник Фриденсрайх Хундертвассер, всегда воевал со всем миром по самым разным поводам: он боролся за сохранение окружающей среды, и его решительное неприятие «стерильной эстетики» было принято в штыки теми, кого он затем эпатировал своим творчеством. В конце 1970-х бургомистр Вены дал Хундертвассеру возможность построить дом его мечты таким, как он себе его представляет в соответствии с провозглашенным им принципом природного замкнутого цикла и переработки стоков в гумус, а также (что еще дороже) из природных материалов, с кривыми стенами и садами на крыше, то есть наиболее полно интегрированным в природу. Но прежде всего, в соответствии с принципами архитектора, в ходе строительства не должно было пострадать ни одно дерево.
В 1985 году творение было завершено, и, кажется, эксперимент удался. Жильцы уже 20 лет пребывают в восторге, и, как и в самом начале, их совершенно не смущает, что во всем доме нет ни одной прямой стены и ровного участка пола. Заметно подросшие деревья и кусты на крышах, балконах и в самых неожиданных укромных уголках чувствуют себя вполне вольготно.
Стремление к протесту и противоречивость, нашедшие свое выражение в творчестве, причем не только в архитектуре, но и в живописи, присущи личности Хундертвассера. Это интриговало публику еще до того, как он решил перебраться на постоянное место жительства в Новую Зеландию. Вокруг него хватало скандалов: папарацци стремились раскопать что-нибудь извращенное в его стремлении соблюдать естественный — и конечно же нудистский — образ жизни, жертвой их стараний стал маленький сын подруги художника. Доказать никто ничего не смог, но писали об этом чрезвычайно много. Даже смерть настигла Хундертвассера не где-нибудь, а на борту «Куин Элизабет», посреди океана, на пути из Новой Зеландии.
Тот, кто был знаком с его беспорядочной жизнью, не слишком удивился, когда через три года после смерти художника разгорелся новый, связанный с его именем скандал. На этот раз в центре истории оказался его коллега-архитектор Иозеф Кравина, который в судебном порядке заставил остановить продажу сувениров с изображением дома Хундертвассера. Вплоть до 1981 года Кравина был компаньоном и соавтором Хундертвассера, они вместе разрабатывали проект биодома, пока Кравина не прекратил сотрудничество из-за изменений, которые с ним не согласовали.
Архитектор хотел получить свою долю в весьма немалых доходах, а также добивался, чтобы здание официально именовалось «Дом Хундертвассера — Кравины». Суд счел его притязания небезосновательными, однако потребуется еще некоторое время, чтобы установить, какой должна быть доля доходов. А туристы тем временем будут тщетно искать открытки, шелковые платки, сувениры и книжки с изображением знаменитого дома. Конечно, это только часть ассортимента, потому что, кроме тех сувениров, где явно изображен дом, существует еще множество других с характерными и узнаваемыми деталями творений Хундертвассера. И дело не в жадности или нечестности бизнеса, здесь все происходит в полном соответствии с волей мастера. Например, галстуки не продаются, потому что Хундертвассер их терпеть не мог.