Хор — который с самого начала носил имя модного в то или иное время композитора: то Гайдна, то Шуберта — уже при жизни Максимилиана I служил не только для развлечения императора. Он быстро приобрел известность и привлекал все большее внимание публики. Его искусство не вызывало никаких сомнений, и приглашения выступить следовали одно за другим. Состав постоянно менялся, поскольку мальчишеские голоса ломались, и на смену выбывшим приходили новые хористы, чтобы петь чисто и звонко. И не только качество звучания, но и мастерство коллектива оставалось неизменным, несмотря на постоянную смену состава. Их выступления сопровождали примечательные события, упомянутые в хрониках. Мальчики пели при открытии рейхстага в Аугсбурге в 1548 году, их пригласили спеть на свадебных торжествах Марии-Терезии, они выступали перед гостями Венского конгресса. Даже падение монархии лишь ненадолго помешало их процветанию. Уже в 1924 году Австрийской Республике стало ясно, что коллектив надо обязательно сохранить. Сегодняшний хор отсчитывает свою историю именно с этой даты, когда он начал именоваться Венским хором мальчиков.
В составе хора 100 мальчиков десяти и одиннадцати лет, они разделены на четыре группы и выступают в матросских костюмах, часть хора постоянно находится на зарубежных гастролях, зарабатывая лавры для Австрии. Секрет их успеха, помимо таланта, заключается еще и в напряженной и прекрасно организованной работе. В Вене хор размещается во дворце Аугартен (2-й район). И хотя местность вокруг совершенно волшебная независимо от того, утопает ли белоснежный дворец в зимнем сверкающем снегу или в летней роскоши цветущего парка, тем не менее жизнь ребят, скорее, напоминает тюремное заточение. В интернате довольно напряженная учебная программа, потому что необходимо выделить время на репетиции и турне, которые, как правило, приходятся на время школьных каникул. И пока все обычные мальчишки гоняют футбольный мяч, этим приходится бесконечно репетировать и развивать голоса.
Футбол, игры и прочая вольная жизнь вычеркнуты из расписания этих детей. Они никогда не ходят вместе в кино, не бегают на роликах и не ходят на вечеринки. Все их свободное время проходит в утомительных репетициях. По воскресеньям они, вместо того чтобы есть венский шницель в кругу семьи, выступают. Суровая, почти военная дисциплина не позволяет им свободно общаться с родителями, братьями и сестрами. Их жизнь не идет ни в какое сравнение с буднями тех мальчишек, что обитают за воротами дворца. После обеда и перед репетициями им отводится на игры один час, а в весьма плотное расписание включены индивидуальные занятия по развитию голоса и слуха.
Преемственность постоянно меняющегося состава обеспечивается следующим образом: четырехлетние дети, отобранные по результатам прослушивания, посещают специализированный детский сад, в шесть лет они ходят в начальную школу, также находящуюся во дворце. Все это время дети еще продолжают жить дома с родителями. Лишь на четвертом году школьного обучения их принимают петь в хоре, и начинается их спартанская жизнь в интернате. Суровости этой жизни избежать невозможно, потому что преподаватели следят за тем, чтобы уровень усвоения общеобразовательных предметов не был ниже, чем в обычных школах. Участие в хоре непродолжительно, и надо помнить, что возраст неизбежно прибавит к этому отрезку жизни приставку «экс». Тем не менее такое детство играет особенную роль для каждого, кто в будущем связывает свою жизнь с музыкой. Но подобные интересы сохраняют очень немногие. Подавляющее большин-ство «певчих мальчиков» делают успешную карьеру на совершенно других поприщах, и это неслучайно: дисциплина, самоорганизованность и усердие приносят плоды в любой области.
Жизнь мальчиков в синих матросках вызывает живейший интерес, их судьба — национальное достояние. Пару лет назад из дворца поступали тревожные сигналы, и ужас был понятен: в хоре проблемы, нет достойной смены, удовлетворяющей высокому уровню требований. Постепенно выступления становятся не столько предметом национальной гордости, сколько вызывают некоторую неловкость, и это просто позор. Так заявил главный властитель музыкальной жизни Вены, директор Государственной оперы Иоан Холендер, который объяснил вызывающее озабоченность качество подготовки снижением уровня дисциплины в хоре и несоразмерной заносчивостью. Затем прозвучал приговор: их больше не допустят к репетициям, они слишком привередливы и не готовы петь в современной опере, после чего директор заявил, что собирается искать другой хор мальчиков.
Его слова не разошлись с делом: для исполнения партии лесных птиц в вагнеровском «Зигфриде» он заключил договор с участником хора мальчиков из Тёльца, а другие мальчики из этого хора пели в «Волшебной флейте» Моцарта. Но еще больший переполох вызвало то, что Холендер организовал собственное обучение детей пению при Государственной опере. Его начинание породило бурю возмущения и обвинений в святотатстве и попрании традиций.