– Так разве ж он упомнит всех, кого убили по его приказу! – вторила ей крепко сбитая подруга с высоко поднятыми скулами и огромными, слегка раскосыми глазами на бледном лице, больше похожая на половчанку.
– Нечего с ним разговаривать, – снова заговорила первая молодуха. – Готовь факел, пора разжигать костёр!
В её голосе Рюрик услыхал усталость и полное равнодушие.
И только тут до него начало доходить, что задумали девки.
Взглянув себе под ноги, он увидел кучу колотых дров и много толстых сухих веток, наваленных ему почти до пояса. С боков, прислонённые друг к другу, стояли вязанки хвороста.
«Да как они смеют? Кто им позволит сжечь меня живьём на костре? Ведь я же правитель Биармии, Гардарики и Новогорода! – пронеслась в его голове мысль, а сердце сжалось и даже на мгновение замерло от ужаса. – Где мои телохранители? Куда делись гриди и ратники?»
Глаза князя неотрывно наблюдали за половчанкой, отошедшей на два десятка локтей в сторону и теперь возвращающейся с горящим факелом в руке.
«А они ведь не шутят!» – Спазм в груди перехватил дыхание, заставляя Рюрика закашляться.
– Дай мне огонь! – Чернявая девка повернулась к подруге.
Словно зачарованный, князь наблюдал за тем, как факел переместился в её руку и тут же приблизился к куче хвороста, замерев всего в нескольких дюймах от веток.
– Не делай этого! – прохрипел Рюрик. – Мои люди с тебя сдерут кожу!
– Не пугай меня, князь, я давно уже мертва!
– Да что ты с ним разговариваешь, Драга́на? – взмахнула руками половчанка. – Поджигай!
«Драга́на. Драга́на, – где-то глубоко в его голове зашевелились давние воспоминания. – Я слыхал уже это имя. Кто она?»
А меж тем языки пламени облизали сухие мелкие ветки у самой земли и побежали вверх, ширясь и разбрызгивая искры в разные стороны.
– Нет! – во весь голос закричал Рюрик, с ужасом глядя на огненный столб возле себя. – Развяжите меня!
– Прощай, правитель Биармии, Гардарики и Новогорода! – твёрдо и звонко произнесла половчанка. – Мне ты не сделал ничего плохого, но народу безвинного погубил много, а всё за-ради власти своей! Умри, аки мужчина и воин!
Князь почувствовал, как горячая волна коснулась ног и тут же взметнулась выше колен. Лёгкое жжение охватило икры и бёдра, устремляясь к груди. Одежда вспыхнула, словно пересушенное сено.
От жуткой боли могучее тело его выгнулось дугой, руки рванули сыромятные ремни с такой силой, что они лопнули.
Он ещё смог сделать два шага вперёд, но вырваться из пламени уже не сумел и плашмя рухнул на землю. Лицом вперёд.
– А-а-а-а! – вырвался из горла Рюрика дикий крик, переходящий в вой.
От этого страшного звука князь несколько раз дёрнулся и проснулся.
Крупные капли пота текли по спине и груди, мокрая рубаха прилипла к телу, вызывая жуткое раздражение.
Он потянулся, опустил ноги с застеленного медвежьими шкурами ложа и сел, положив тяжёлые руки на колени.
Мелкая дрожь сотрясала конечности, дыхание было сухим и прерывистым.
Вот и на этот раз Рюрик проснулся задолго до восхода солнца от преследующего его уже много лет кошмара, который прерывался на короткие промежутки времени, а потом возобновлялся всё с новыми и новыми подробностями.
Князь двумя руками стянул через голову пропитанную по́том рубаху и швырнул её в угол одрины.
– Эй, кто там, за дверью? – рявкнул он, поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь свой рост, при этом почти касаясь головой потолка.
Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой гридь из ближнего окружения.
– Что велишь, государь? – привычно спросил парень, беглым взглядом окидывая одрину и самого Рюрика. – Небось, обтереться хочешь и рубаху сменить? Может, шкуры перестелить?
– Пошевеливайся! И квасу ещё принеси! – буркнул князь, усаживаясь в громадное кресло у окна.
Вытянув ноги, великан расслабился и с силой провёл ладонями по лицу, прогоняя от себя остатки тревожного сна.
Пока прибежавшие слуги перестилали ложе и облачали его в свежие чистые одежды, Рюрик мелкими глотками отхлёбывал из большого серебряного кубка терпкий пахучий квас.
Лишь только суета в хоромах улеглась и наступила тишина, князь улёгся на тёплые мягкие шкуры и глубоко задумался.
Прошло уже много лет, как стал он правителем Биармии, Гардарики и Новогорода, вот только заплатить за это пришлось огромную цену.
Нет теперь с ним самых близких и преданных ему людей – братьев Трувора и Синеуса. Оба приняли смерть из-за мести женщин, которых тоже давно нет в живых. Сам Рюрик приговорил их к сожжению на костре и первым поднёс огонь к растопке. А убийц тех звали Драга́на, Ростислава и Белава.