Когда до пирса оставалось не более сотни локтей, Рюрик заметил на берегу, на большой площадке, выстроенный боевой ёж, а позади него и по бокам лучников.
«Молодец Мэва! – мысленно похвалил он мать. – Не собирается сдаваться! А нас, похоже, приняла за дружину конунга Дрётта. Нужно предупредить её, что сын с внуком приплыли, а то натворим дел!»
Он скинул с себя на палубу меховой тёплый плащ, стащил через голову полотняную рубаху и, встав на носу драккара и удерживаясь одной рукой за форштевень, замахал в воздухе нательной одеждой, привлекая к себе внимание.
– Антон! Антон! Рюрик! Рюрик! Рюрик! – понеслись с берега громкие крики.
Боевой ёж мгновенно рассыпался, и людская толпа хлынула на пирс и береговую отмель.
Впереди всех бежала женщина. Он узнал бы её из тысяч других по выбившимся из-под чепца рыжим волосам, резким размашистым движениям, знакомому с детства наклону головы.
Это была Мэва. Его мать.
Глава 10
Он ворочался на ложе с боку на бок и никак не мог уснуть.
Прибытие гонцов от князя Рюрика отняло у него покой и заставило в последние дни задуматься о своей жизни и много размышлять о будущем.
Вот только мыслями своими Аскольд в очередной раз переместился на полтора десятка лет в прошлое.
Ему вспомнился первый трудный разговор с Рюриком по прибытии в Ладогу, когда пришлось рассказать конунгу о том, что они родичи и их общий предок – князь Волемир, а в доказательство предъявить увесистый золотой перстень, хранимый в своем роду.
По лицу правителя Биармии, Гардарики и Новогорода Аскольд сразу понял, что князь сначала расстроился, но потом, осознав отдалённость нового родича от престола, успокоился. Он внимательно выслушал историю викинга, а также одобрил мечту его детства и юности – добраться до тёплого Хазарского моря. И даже пообещал при первой же возможности помочь завоевать какой-нибудь крупный город на побережье, осесть там и стать полновластным князем. Но сначала Рюрику самому нужно было отправиться в Новогород на призыв правителя Биармии, Гардарики и Новогорода князя Гостомысла, чтобы занять освобождающийся престол.
После этого они не виделись.
Пока князь был занят восхождением на трон, Аскольд с Диром и викингами других ярлов, пришедших на службу Рюрику, ходили в походы по Варяжскому морю.
Новая встреча с князем состоялась только после снятия осады с Новогорода, когда армада драккаров викингов обратила в бегство войска хазар и княжича Вадима.
Тогда Аскольд вместе с Диром, уже освоив местный язык, попросили Рюрика отпустить дружину их викингов к тёплому морю, как он когда-то обещал.
Князь не только сдержал своё слово, но и передал им карты, по которым можно было добраться до побережья. У Рюрика даже нашёлся проводник, не единожды проходивший путь по берегам Итиля от Новогорода до крупного посёлка Борча на реке Варах, и спускавшийся вниз по течению до самого моря.
Аскольд хорошо помнил, как обрадовался этим решениям правителя страны. И лишь одно огорчило ярла: князь не дал ему свои лодьи для похода по рекам, а выделил по две лошади на каждого викинга и запас еды.
Почему Рюрик так поступил, ему стало понятно только после встречи с проводником.
Им оказался шустрый сухощавый старичок по имени Шукша.
С его губ не сходила улыбка, а изо рта не прекращаясь лилась речь.
Проводник, увидев карты, долго рассматривал их, а потом стал объяснять викингам, куда им придётся двигаться.
– Вот смотрите сюда. – Грязный ноготь старика уткнулся в большое тёмное пятно. – Здесь Новогород. Возле него проходит широкая линия. Это река Итиль. По её берегу мы двинемся в полуденные страны. Путь наш будет долог. Аж до вот этой излучины реки.
– А почему бы нам не поплыть на лодьях? – спросил его Дир.
– Так ведь плыть можно только до излучины, да и то супротив сильного течения, – хмыкнул Шукша. – А дальше нам нужно добраться по суше вот до той реки. Хазары и печенеги называют её Варах, местные племена по берегам зовут Славута, а те народы, что живут ближе к морю, именуют Данаприс и Борисфен. Потому лодьи пришлось бы в Итиле оставить! Лучше уж на лошадях!
Он улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил разговор:
– На лодьи, ежели кто захочет, можно будет пересесть туточки, – показал старик ногтем ещё на одно тёмное пятно. – Здесь посёлок большой стоит. Люди называют его Борча. Там круглый год жители заготавливают брёвна, разделывают на доски и строят небольшие лодьи. Сможете поменять их на лошадей. Но я бы не советовал.