Пусть свершится задуманное!
— Бабушка, мне с тобой поговорить надобно. Срочно.
— Что еще неладное ты надумала? — ворчала Агафья больше по привычке, она уж поняла, что Устя ничего просто так не скажет.
— Бабушка, скажи мне, ты вчера упоминала, что Аксинья оказалась с Федькой связана.
— Первый мужчина, не отменишь.
— А в обратную сторону работает это?
— Как?
— Допустим, первый мужчина у ведьмы. Или когда она у него — первая?
— Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Но это в жизни, а вот когда законы природы, тут их на кривой козе не объедешь, не обойдешь. Они и для ведьм равны, и для волхвов, разве что ведьмы их за счет чужой силы обойти стараются, а мы попросту уважаем.
— Бабушка!
— Верно все для ведьмы, Устя. Когда ведьма женщиной становится, она завсегда мужчину послабее выбрать старается, у него сил забрать, сколько можно.
— А убить его?
— Так он после этого долго и не проживет, может, год или два…
Не подходит. А наоборот?
— А ежели ведьма у мужчины первая?
— И такое быть может. Но ведьма и тогда от него подпитаться постарается, через постель легко силу тянуть, обычный человек в некоторые моменты беззащитен! Да что там! Волхвы — и те попадаются, хоть и знают о таком!
— Бабушка… ты можешь Бориса расспросить? Мне не расскажет он, смолчит, постесняется.
— О чем, внучка?
— Кто его первая женщина была.
— Тебе то зачем занадобилось?
— Бабушка, кажется мне, что это была боярыня Пронская. Ева которая… мог у нее ребеночек от Бориса остаться — али нет?
— Всяко не мог, тогда б Черную Книгу передать в другой род не получилось. И Боря у тебя не из последних, и… вот еще что, не стоит его расспрашивать, сам он точно знать не будет.
— Почему, бабушка?
— А как ты думаешь? Ведьма же, могла она ему чуточку память затуманить?
— Могла.
— То-то и оно. Не расспрашивай Бориса, на такой вопрос только Любава и Ева эта ответить могли бы правдиво, а он вряд ли запомнит. Смутишь ты его только.
— Знаю, бабушка. А надо бы знать.
— Для чего, Устя? Мертвы уж ведьмы, и колдовство их сгинуло, надобно ли мужчину смущать?
— Нет, бабушка. Просто по времени похоже… как раз Любава в палаты царские попала, когда Боря в возраст водил, могла ему свою родственницу подсунуть. А когда он с ней… аркан на него накинуть.
— Обе они мертвы уж. Так ли важно это?
— Бабушка… а когда б Борис умер?
— Боже упаси, внучка…
— Нет-нет, не о том я! Вот смотри, когда б аркан Бориса с Евой связывал? А он умер внезапно, что случилось бы?
— Ничего.
— А… что могло повлиять на ведьму, чтобы она сама аркан разорвать пожелала? Или Бориса убить?
— Хммммм… ежели так подумать, могла более сильная ведьма вмешаться, попробовать аркан на себя перекинуть. Тогда б Еве солонО пришлось, от души б нахлебалась.
— И только?
— Аркан, Устинья, о двух концах. Ежели ты думаешь, что на одном петля, а второй управляет, верно это, а только и тот, кто управляет, не всегда над собой властен. И ежели ведьма решила ребенка завести, или еще кого приворожить… мало ли случаев? А могло и так быть, что мужчина сильнее стал, аркан на себя потянул, тогда его рвать надобно как можно скорее.
— Сильнее стал?
— Скалы — и те меняются, а уж людям-то сам Род повелел вперед идти. Три года назад я тебя видела, вовсе не такой ты была…
Кому три года, кому, считай, тридцать лет… удивительно было бы, не поменяйся Устинья. Но понять она поняла.
— Бабушка… а ежели я бы не за Бориса замуж вышла? От моей любви ему бы сил прибыло?
— Да, внучка. В любом случае прибыло бы. Ты ведь его больше жизни своей любишь.
Устя кивнула.
Вот и сложилась головоломка, на место последняя деталь встала.
Ежели Ева и правда первой у Бориса была, а Устя…
Опять она виной всему получается. Боря в шестнадцать, или сколько там было ему, когда Любава ему Еву подсунула, это один Боря, робкий в чем-то, несмелый. А Боря в сорок его лет?
Тяжелых, каторжных, трудами государственными наполненных лет?
Совсем это другой мужчина, уж на что Устя сильна, а и то, управлять им не получится. Разве что чуточку что-то поправить, и то не всегда. То-то аркан хоть и старым был, да использовался редко, видимо, и использовать его было тяжко.
А ежели бы не порвала она его?
Ежели б просто рядом находилась?
Вот так подумать, Борю она любила до безумия, может, и Федор-то меньше сил от нее получил вначале, нежели рассчитывали? И Боря, силы получив, рванулся? И Маринка, на Устю глядя, ребеночка захотела?