Да, ведьмой она стала, инициацию прошла, а вот сил-то особо и нет покамест. Когда б дали ей освоиться, может, и жертвоприношение провести, и женщиной стать…
Может, тогда б и получилось у нее все. А вот времени-то и не дали ей.
Вот они враги, у самых дверей стоят, и крыша над головой горит, и сил мало, так мало, еще чуть — и жизненные силы в ход пойдут, а как кончатся они, ведьма бездыханной упадет, а Книга в огонь полетит.
Что делать-то⁈
Огляделась ведьма по сторонам, Варвару Раенскую заметила.
— А ну, иди сюда!
Та и пискнуть не смогла ничего.
Смотрела в жуткие глаза алые, и понимала — вот она, смертушка ее безвременная….
А потом в шею острые клыки вонзились. И не было для Варвары больше уж ничего. Только боль — и темнота, и она летела головой вперед в бездонный мрак, в ледяные змеиные кольца владыки Пекла…
Агафья и Устинья невольно руки сцепили, когда из дома в них волна черной силы ударила.
Лютой, холодной…
Как Велигнев своей силой бил, ужасом давил, так и ведьма била, и своей силой, и заимствованной.
Получится у нее, продавит она щит, так и волхвой одной меньше будет. Не получится…
О том и думать она не станет!
И давила она, давила, что есть сил… и облик ее тоже ужас наводил. Кожа белая, ровно мелом обсыпанная, под ней черные вены, словно черви переползают, глаза алые горят, клыки вперед выдвинулись, на окровавленной руке когти длинные, в другой руке Книга, вроде и большая она, а держит ее ведьма легко, точно пушинку.
Волосы за спиной ее расплелись, змеями извиваются, кажись, даже шипят от ярости, к людям тянутся…
И давит, и к волхве тянется… Агафья на колени упала.
Они с Устей все на себя принимали, да Агафья все равно внучку заслонить старалась.
Когда б не в тягости была Устя, она бы с ведьмой справилась, ан сейчас не может она в полную силу бить. А ребеночек — он завсегда к черному колдовству податливее будет!
Агафья и не сомневалась ни минуты.
Ведьма ее убьет, конечно, а только и Агафья из нее все силы вытянет, Усте только последний удар нанести останется.
Уже и жуть накатила, и сердце ровно когти ледяные сжимают…
Сухой щелчок арбалетной тетивы над ухом Агафье слаще соловьиного пения показался.
— А сколько шума-то было.
Илья не торопясь, в ведьму второй болт выпустил.
Первый ей грудь пробил, к двери дома пришпилил, второй прямиком в лоб попал. Надо бы первый в лоб, да боялся Илья промазать. Давила-то ведьма хорошо, стрельцов тоже зацепило, кто на колени упал, кто блевал, кто вовсе сознание потерял, а Илье…
То ли кровь его сказалась, то ли аркан снятый его чуточку устойчивее сделал, да и что ему та ведьма, когда он с ламией ложе делил!
Авось, и не такое видел!
Изо рта ведьмы кровь выплеснулась, густая, темная, разжались пальцы ослабевшие, Книга на крыльцо деревянное упала…
Устя со лба пот холодный вытерла, бабушке подняться помогла.
— Бабушка, как ты?
Агафья кровь, из носа текущую, стерла рукавом, к себе прислушалась.
Так-то… на пару лет ей еще сил хватит, успеет малыша на руках подержать. А потом все одно умирать собиралась.
— Авось, поживем еще, внучка.
Илья тем временем к ведьме поближе подошел.
— НЕ ТРОНЬ!!!
Устинья так рявкнула, что стрельцов от дома ровно ветром отнесло.
— Да и не собирался я… — Илья вокруг дома прошелся, в окно заглянул, потом створки на себя потянул, распахнул…
— Устя, тут Варвара лежит! Раенская!
Агафья на землю плотненько уселась, Усте кивнула, мол, сходи, погляди.
— Что с ней?
— Горло ей порвали.
— Туда и дорога гадине! Вылазь, давай! Крыша разгорается!
Уж и стены заниматься начали, и жар пошел… Устя на огонь посмотрела, зашептала, прося Живу-матушку силы ему придать.
Огонь извечный, животворящий, огонь солнечный да радостный, огонь очищающий…
Как бы получше… щипцы бы сюда! Да вот беда, нет здесь ни щипцов подходящих, ни клещей кузнечных, и Книгу-то подцепить нечем…
Ведьма ее в руках держала, а Устя до такого голой рукой и не дотронется даже. И через ткань не дотронется. Сильна, дрянь! Многих эта Книга видела, многих выпила, ей и секунды хватит, человека себе подчинить, вот, как эту…
Вивея⁉
Пробитая болтами арбалетными, бессильно обвисала на двери боярышня Мышкина. Та самая Вивея…
Устя отвращение преодолела, присмотрелась к ней повнимательнее…
— Илюшка!
— Что, сестрица?
— Погляди-ка, там рядом с Варварой клинок не валяется ли? Тонкий, острый, с рукояткой алой?