Надобно будет и поощрить кого…
Наконец дочитал боярин Егор. Борис с трона поднялся.
— Все ли слышали, бояре?
И слышали, и верили. И…
— Теперь-то что делать будем, государь?
Первым боярин Утятьев опомнился. И то… не был он ни в чем замешан, не втянули его никуда. Может, потом и хотели, ну так то потом, когда Федор на Анфисе б женился, боярина к царской семье привязал накрепко, а вернее сказать, к Любаве. Осознал боярин, что рядом проползло гадюкой подколодной, и дурно ему стало. Вот и задал вопрос.
Борис его долго томить не стал.
— Что делать, боярин? А вот то, что я скажу. Боярин Пущин сейчас списки огласит. Иноземцев в Россе поубавится и сильно, отец мой впускал сюда всякую шваль без разбора, а нам выгребать придется. Доли их в кумпанствах да товариществах в пользу государства отойдут… и кое-кому из вас, бояре, также пригодятся. Казна всем подряд заниматься не станет. Вот, к примеру, ты боярин, кожами торгуешь, да в твоей торговле доля Данаэльсу принадлежала.
— Есть такое, государь. Сам знаешь, своего флота у нас, почитай, и нет, толкового, а иноземцы руки выворачивали…
— Вот, доля твоя к тебе и вернется. И флот у нас будет, кое-что есть уже. И с вами, бояре, я обговорю все, с каждым в отдельности, не то сейчас мы три дня тут просидим безвылазно. Не со всеми, правда, — Борис на предателей посмотрел. — Тех, кто меня убить хотел, и я не помилую. Вы не на государя, вы на Россу руку подняли, и за то — смерть.
Вот теперь вой поднялся, но люди боярина Репьева даром хлеб свой не ели. Кого сразу оглушили, мешком с песочком, кого просто кляпом заткнули — и поволокли тела под руки прочь из палаты Сердоликовой. Остальные бояре спорить не стали, да и чего тут лаяться?
Когда б просто так государь их арестовать приказал… да, может, и усомнился бы кто. Может, и пошумели бы, и справедливости требовали. А Борис все принародно сделал, скрывать ничего не стал… да и поняли бояре, что их бы заговорщики не пощадили тоже.
Казнит их государь?
Вот и пусть их, и не жалко даже. Скорее, интересно, что и кому достанется.
Борис еще раз милостей пообещал, боярину Пущину кивнул, и тот со стола свитки взял, печатью государя запечатанные. Каждому из бояр раздал по свитку с именем, заранее надписанным. Подготовился Борис к этому разговору, постарался.
— Вы, думные бояре, эти записи дома посмотрите. Там расписано и что у казны есть, и что вам предложить можно, и что казна бы хотела… посмотрите, подумайте, а потом и поговорим мы, чего впустую воздух-то гонять?
Это бояре поняли. А и то…
Награждать их вроде как и не за что, ничего такого они не сделали. А вот поменять одно на другое, или за выкуп чего хорошего взять… это они могли понять. И конечно, не до лая им стало, не до протестов каких — к чему? Мало ли, кого государь в темницу бросить приказал? Заслужили, значит. Все про то слышали. А сейчас надобно и о себе подумать.
Посмотреть, что государь предлагает, дома посидеть, может, посоветоваться с кем знающим… нет, не до споров тут. Не до ссор.
Без шума и крика расходились бояре.
Борис дождался, пока за последними вышедшими дверь закрылась, на трон почти без сил упал. Боярин Пущин в кубок воды холодной налил, царю протянул.
— Испей, государь.
Борис кубок одним глотком осушил, выдохнул.
— Вроде справились, дядька Егор?
— Справился ты, Боря. Государь Сокол тебя бы признал с радостью.
Переглянулись мужчины.
Сегодня власть государева еще больше укрепилась. А когда получит Борис хоть половину из того, что хочет, еще лучше будет. Есть дела, которые только в ведении государства быть обязаны. Шахты, оружие, часть торговли…
Государь Иоанн Иоаннович, не тем будь помянут, много чего из рук выпустил, ну и подобрали нити всякие разные… едва Бориса ими не удушили. А сейчас возможность появилась все утраченное вернуть, а то и чем полезным прирасти, и Борис от нее отказываться не собирался.
Сидел он на троне, воду пил мелкими глоточками, и думал — жаль, что Устя его сейчас не видела. Потом он жене все расскажет, ну так это все ж не то. А вот когда б она сама поприсутствовала… а чем его жена сейчас занимается? С бабушкой секретничает?
Сейчас передохнет он пару минут, да и к супруге пойдет.
Боярин Егор на Бориса посмотрел, встал, поклонился.
— Пойду я, пожалуй, государь?
— Иди, боярин. Да и я сейчас… пару минут еще посижу, да и ладно…
Поклонился боярин Пущин, да и вышел. А Борису и двигаться не хотелось.
Вот сидеть, смотреть на золотистые пылинки, которые в солнечном луче танцуют, и чувствовать умиротворение. Спокойствие и радость от хорошо проделанной работы.