В дверь стукнули грубо, поморщился Пауль. Говорил он Марте, в приличных домах скребутся слуги, не ломятся, ровно медведи росские, а все не впрок наука!
— Чего тебе?
Только вместо Марты в комнату мужчина вошел, в маске коричневого бархата, в таком же плаще со шнурами золотыми, стройный, темноволосый, шляпу на стул бросил не глядя… знакомым жестом.
— Мне? Поговорить…
Пауль кофе поперхнулся, закашлялся, коричневые струйки на белую скатерть потекли.
— Р-руди⁈
— Все верно, Данаэльс, я это. Поговорим?
— Ты же в Лемберге сейчас быть должен, государь приказал, ты сам говорил?
Руди плащ размотал, небрежно на стул кинул. А вот маску, которая лицо его прикрывала, оставил. На улице на него, небось, и внимания не обратили, так многие ходят, кто недавно на Россу приехал. Пауль и сам ходил, пока не привыкло лицо, не перестало шелушиться, а модницы и посейчас так делают. Ну и модники некоторые.
— Государь приказал, а магистр повелел.
Пауль тут же выпрямился за столом, напрягся, чашку отставил подальше. Знал он, о ком Руди говорит, сам из его рук время от времени деньги получал.
— Что повелел магистр?
— Вернуться, да не просто так, а с людьми.
— Руди?
— Время пришло, Пауль. Пора.
Ох как же Данаэльсу слова эти слышать не хотелось.
Пришло оно… что б ему лет на десять позднее появиться! Пауль уже успел бы домой уехать, а теперь… оно понятно, Орден, Лемберг… только вот когда рядом исторические события происходят, нормальным людям куда бы спрятаться поглубже?
С царей короны летят, с людей головы.
— Руди…
— Ты учти, Пауль, я помиловать могу, а вот магистр Родаль…
Пауль и сам это знал, а потому помолчал пару минут, и обреченным точном спросил:
— Что я могу для тебя сделать, Руди? Для святого дела Ордена?
— Другой вопрос, Пауль. Ты можешь достать мне лодки? Мне надо как-то доставить людей в город, а потому нам надо доплыть, нас надо встретить… местную одежду тоже неплохо бы, хоть накинуть чего, нам по городу пройти придется, не хотелось бы, чтобы шум подняли. И несколько проводников…
Пауль по столу побарабанил кончиками пальцев, подумал пару минут.
— Обсудим? Как, что, сколько… это возможно, но мне надо точно знать, сколько и чего вам надобно.
Руди довольно улыбнулся.
Вот, это уже на серьезный разговор походило. А то ломаться Данаэльс будет, как девка на сеновале! Там уж весь зад в сене, а он из себя невесть что строит!
Ничего, после победы Руди о нем не забудет! И Магистр Эваринол тоже… оценят Пауля по достоинству, но не совсем так, как ему желается.
Велигнев на шахту смотрел, прищурившись. Как она выглядит?
Да обычно. Была тут балка, видимо, потом пересохла, а потом в ней уголь нашли. Балку укрепили, как могли, ну и начали разрабатывать. Люди копошатся, кто-то уголь рубит, кто-то откатывает, кто-то…
А вот это уже волхв очень не любил.
Когда надсмотрщики, когда кнуты… было в его жизни и такое, когда он молодым был, горячим.
Тогда он сделать не смог ничего, потом уж отплатил по справедливости. А сейчас может.
Повезло еще, место очень удачное, тут сил ему прилагать и не требуется, считай, вся земля тут рыхлая, дряблая, водой да подземными трещинами пронизанная — хорошо! Но сначала люди, потом уж земля.
Велигнев только пальцами прищелкнул, даже говорить не стал ничего.
Волхв же.
Не родилось еще то существо, которое волхву откажет, в том числе и змеи. Ползут, шипят, кусаются… отлично кусаются! Вот один надсмотрщик вскрикнул, за ногу схватился, вот второй, третий… Велигнев за этим наблюдал спокойно. На него никто внимания не обращал, ну так и не надобно.
Там уж и люди заинтересовались, переглядываться начали, а потом поднял один из рабочих кайло, да и опустил на голову надсмотрщика. Чтобы тот точно не встал.
И второй.
И третий…
Часа не прошло, а надсмотрщиков добили уже. А люди цепи с ног сбивали, из шахты выбирались… вот и нет уж там никого! Понятно, все и сразу отсюда не уйдут, кто пить будет, кто еще что… кому и просто идти некуда. Но Велигнев их жизни учить не собирался.
Вместо этого встал он так, чтобы балку видеть хорошо, и медленно-медленно, ровно груз неподъёмный перед собой толкая, ладони сводить начал.
Тут-то и затряслось. И понеслось.
Балка начала сдвигаться. Берега принялись сжиматься, двигаться один к другому, хороня под слоями земли и пласты угля, и тела надсмотрщиков, и брошенные инструменты… люди мигом протрезвели, заорали и так побежали — небось, их и волк голодный не догонит.