И на этот раз все сладилось, и пролезть удалось, и Анфису увидеть, и потрогать даже… так что проснулся Аникита уж ближе к обеду, а с отцом и вовсе удалось увидеться только вечером.
Выслушал боярин, нахмурился, пообещал с царем поговорить.
Аникита и порадовался. Он свое дело сделал, рассказал, а далее… вот как будет, так и будет.
Руди по подземным ходам шел уверенно, и в потайную комнату пришел к назначенному времени.
— Руди!
Любава ему чуть не на шею кинулась, Рудольфус сопротивляться не стал, привлек к себе государыню, по голове погладил, ровно маленькую.
— Любушка, как ты тут?
— Плохо, Руди, плохо… Платоша пропал, Сара пропала, Ева, Гордон…
— КАК⁈
Новости для Руди оказались совершенно невероятными. А Любава рассказывала дальше.
Руди за голову схватился.
— Ужас! Любава, это же… ты понимаешь, что срочно действовать надобно?
— Я тебя ждала! Что я еще могла сделать?
Руди только кивнул молча.
А и правда? Любава словно осьминог, да без щупалец, что он там сделает? Рыбку — и ту себе на обед не поймает! Кто-то позаботился все отрубить, а кто?
— Любавушка, не верю я, что ты не думала, не гадала, не узнавала — кто стоит за этими делами.
— И гадала, и узнавала, только по всему получается так, что Борька.
— Борис⁈
— Очень уж вовремя он обо всем узнал, Руди. Хорошо хоть, не о главном.
Мужчина и женщина переглянулись, оба глаза в сторону отвели… когда о главном говорить, так оба виновны. И чей Федька сын — оба знали, и какой ритуал проводить пришлось, тоже ведали.
— Точно? — Руди на бывшую полюбовницу строго смотрел, Любава кивнула чуть виновато.
— Да. Когда б он о главном узнал, не стал бы со мной церемониться, а он до сих пор ждет, что я в монастырь поеду. И с Федором ласков, как с братом… нет, не стал бы он так притворяться. Скорее, догадался о планах наших, но тут и я виновата чуток, не сдержалась, когда Маринку он в монастырь отправил, не подумала.
Руди пальцами похрустел в раздумьях.
— А и ладно, Любушка моя. Теперь уж оно и не важно будет, главное сейчас все верно сделать. Со мной три сотни рыцарей Ордена, все они приказа ждут.
— Где⁈
— Рядышком, Любушка. А потому надобно нам все хорошо обдумать.
— Руди?
— Что у нас в городе есть? Кого поднять могут, чтобы за государя сражаться?
Теперь уже и Любава задумалась.
— Стрельцы есть. Стрелецкая слобода. Когда там крикнут…
— Надобно, чтобы своим делом они заняты были. Выделю я рыцарей, подпалят слободу с четырех концов, да и как начнут бегать, огонь тушить, ранят кой-кого, чтобы бунт вернее вспыхнул.
— Порт. Там люди есть. Пять десятков целых, мало ли что, кто патрулирует, кто охраняет….
— И порт учтем.
— Царская сотня.
— С этими сражаться придется, где они сейчас?
— А в казармах своих. Кто при царе, те там живут, чтобы мигом на службе.
— Значит, порт, стрелецкая слобода, казармы, плюс еще сами палаты государевы.
— Все верно, Руди. Остальные вряд ли поспеют вовремя, чтобы Бориса выручить.
— Так и решим. Следующей ночью я с сотней рыцарей приду к потайному ходу, тому, что у стены северной, ты меня встретишь, да и проведешь внутрь. К утру все кончено будет, мы палаты займем, а Бориса с женой…
— Без жены, Руди.
— Почему, Любушка? Неужто тебе боярышня тоже понравилась?
Любава даже головой от возмущения замотала так, что платок слетел, волосы полуседые по плечам рассыпались, лицо от гнева подурнело, исказилось.
— Мерзавка она, как есть! А только… сам знаешь, Руди, у нашего Феденьки детей не получится, ежели ритуал не проводить. Ежели проведем мы его, у нас даже двое детей будет. Один от Бориса, как запасной, на всякий случай, а второго потом Аксинья рОдит, когда мы Устьку в жертву принесем!
— Ох и хитра ты, Любавушка!
— Руди… теперь спокойна я. Теперь-то все у нас получится…
Рудольфус закивал.
Конечно, получится, а как еще может быть? Только вот… а где бы ему отсидеться, когда начнется?
Руди все ж таки не воин, не рыцарь, умеет он клинком работать, да возраст уж не детский, а в таких заварушках чего только не приключается… лучше б ему где затаиться и перестраховаться. Только как такое Любаве скажешь?
А хотя чего тут говорить?
Когда резня начнется, он отправится туда, где спокойно будет. А именно — в терем для царевен. Кто там будет? Аксинья да Устинья, Любавушка еще? Кто ему там сопротивляться сможет?
То-то и оно, что никто. А Любаве он скажет, что ей на подмогу прибыл, мало ли, что случится!