— Э-э… Во время советского нашествия мой отец работал с шурави, — произносит тот на английском. — Все горные реки прошел с ними, искал места для строительства электростанций. У нас дома до сих пор диски валяются с русскими фильмами — отец показывал их и переводил. Я с детства смотрел и «Золотого теленка», и «Белое солнце пустыни», и «Мимино», и «Холодное лето пятьдесят третьего…». Это отец посоветовал спрятать Гульали от старого араба, а потом сдать его ФСБ и всей семьей перебраться в Россию… А если получим награду, куплю большой дом и фуру, стану дальнобойщиком. Может, по Европе буду колесить… Большие города посмотрю.
— Шофер-турист-миллионер! — смеется Булат.
Раздается звонок от командира вертолета, Антон включает громкую связь.
— Тебя слышат все, — предупреждает он.
Из динамика звучит объяснение Петровича:
— Я был за дележ! Но трудящиеся уперлись не на шутку! Грозили бастовать! В общем, с минимальным перевесом в один голос экипаж решил сделать инвестицию.
— Ладно, подсчитаем голоса и сообщим, — обещает Антон.
— Понимаю!.. — смеется Петрович. — Как говаривал генералиссимус: «Не важно, как проголосуют, важно, как подсчитают».
Полковник обводит собравшихся обреченным взглядом:
— Жизни ваши — вам и решать…
— Давайте договоримся, — предлагает Саид, — если кто-то из нас погибнет, а награду мы все-таки получим, его доля будет передана родителям.
Переглянувшись, все соглашаются с этим условием.
Полковник предупреждает:
— Повторю: о том, что я в курсе вашей самодеятельности, никто не должен знать. Хотя бы для того, чтобы на свободе остался надежный человек, способный договориться о вашем выкупе или о доставке сюда двухсотых, если что-то пойдет не так. А вы должны быть крайне осторожны. Хотя все вы образованные и, надеюсь, приняли верное решение. А я, к сожалению, не доучился, — признается полковник. — В советские времена в девяностом поступил в военную академию, а второй курс окончил, когда Союз распался. Таджикистан стал независимым, но не избежал клановой войны. Полилась кровь, люди гибли, уезжали, бросали дома. Я добровольцем из Москвы полетел прямо на фронт и попал в самое пекло. Уже через неделю во время боевой операции погиб мой командир. Меня сразу назначили на его место. После победы я был уже майором. Так что, — он дотрагивается до погон, — это не за штабную работу, это боевые звезды.
— В военном училище вас ставили в пример как одного из героев гражданской войны, — вспоминает Саид.
— На фронте погибают самые смелые… Они — герои, — сказав это, полковник задумчиво смотрит на курьера и переходит на английский: — Ну, смотри, Абдул, ты заварил всю эту кашу. Если наврал, берегись! Капитан, все время держи его на мушке!
— Вы все меня еще будете благодарить, — заверяет Абдул. — А я — вас.
— Лейтенант, — полковник переводит взгляд на стрелка. — Снарядов у вас маловато, экономь.
— Есть экономить! — обещает Тимур. — Буду стрелять только в крайнем случае.
— Если живым Джафара взять не удастся, — полковник обводит долгим взглядом присутствующих, — вспомните о моем сыне, завалите шайтана!
— Если замочим, мы вряд ли сможем доказать его причастность к теракту, — возражает Антон. — Но если привезем упыря сюда, то ФСБ сможет расколоть его.
— Не могу приказывать тебе, Денисов, поэтому прошу — если появятся хоть малейшие сомнения, отменяй операцию, а лучше вообще не начинай!
— Я сам против экшена, потому что люблю жизнь. Так что излишнего риска не будет.
Полковник передает ему записку с геопозицией:
— Отдай штурману. Одну камеру с этого места увезли на ремонт на один день.
— По прочтении сжечь?
— Сожжете после пересечения границы.
В телеграм Антон пишет Петровичу: «Точка невозврата 5:00», и получает в ответ эмодзи «окей».
Заговорщики уточняют последние детали предстоящей операции. Затем полковник достает бутылку коньяка, а Руслан разливает его по рюмкам.
Бахром, тронутый решительностью молодежи, поднимает свою стопку:
— Завтра у вас, ребята, трудный день. Опасный. У каждого должна быть ясная голова. Всем нужно выспаться. Могут произойти события, которые потребуют настоящего мужества и отваги. Давайте выпьем за то, чтобы никто не встретился с шальной пулей, чтобы все вернулись целыми и невредимыми. И простите, что меня там не будет. Я хотел бы… Сам в молодости был таким, как вы — настырным ишаком… Теперь ваше время!
4-й день. Фатальный
Полная луна в ночной тишине льет бледный серебристый свет на горное плато. Навостренные уши томящихся в неизвестности десантников начинают воспринимать долгожданные колебания звуковых волн. Слышен нарастающий стрекот вертолетного винта. Степную полутьму на мгновение пронзает луч мощного прожектора «Тайфуна», направленный вертикально вверх. Приблизившись, Ми-26 включает яркие фары; огни выхватывают из темноты пылевые вихри. Шесть мощных колес касаются земли, но винт продолжает вращаться, со свистом рассекая лопастями воздух. Створки грузового люка открываются, рампа опускается, и «Тайфун» с ходу въезжает в раскрытое чрево вертолета. Рампа и створки смыкаются, рев двигателей усиливается, и винт, рассекая воздух, вновь набирает обороты. Вертолет тяжело отрывается от земли, поднимается и, погасив фары, исчезает в темноте, оставив после себя облако пыли, заслоняющее луну и звезды.