Забвение и память
Сердце леса не билось. Владыка Трандуил пытался изгнать яд из его вен, но утробный стук так и не раздался в глубине ствола мёртвого тополя. Вернув поляне, где любила отдыхать королева, цветущий вид, правитель Пущи никак не мог понять, что за недуг поразил дерево? Погрузившегося в раздумье синду вдруг всколыхнуло внезапное предчувствие чего-то очень важного. Оно настойчиво звало его вернуться обратно домой, туда, где в кроне вековечного дуба располагались жилые палаты королевской семьи. Поспешно добравшись до Эмин Дуир, эльф узнал, что два часа назад владычица разрешилась здоровым мальчиком. Зайдя в покои, Ороферион замер на пороге, любуясь идиллической картиной: на широкой кровати, окутанной прозрачным балдахином, полусидела его любимая и держала на руках новорождённого сына. Она никак не могла оторвать взгляд от мирно посапывающего младенца, завёрнутого в нежно-голубую ткань. Непослушная прядь привычно выбилась из причёски эльфийки, волосы которой были собраны на затылке в простой пучок. Локон безжизненно свисал, щекоча гладкую щёку, но Лассмален и не думала убирать его, боясь потревожить малыша. Трандуил бесшумно приблизился к ложу. Королева наконец отвлеклась от созерцания своего маленького сокровища и, подняв голову, встретилась со взглядом светло-зелёных глаз, лучащихся безграничным счастьем.
— Вот наш листик и раскрылся, — тихо улыбаясь прошептала она.
Мягко шелестя складками своего длиннополого одеяния, владыка Ясного Бора присел рядом с женой. Мужчина осторожно приобнял её, заглядывая в ясные глаза, где, искрясь лучами восходящего солнца, плескалось безбрежное море. Он бережно заправил непокорный завиток за острое ушко и благодарно приник губами к ещё влажному лбу золотоволосой красавицы.
— Hannad, (спасибо) — так же тихо отозвался эльф.
Склонившись над сыном, Трандуил погладил его по едва покрытой светлым пушком головке. Эльфёнок тут же шевельнулся и открыл свои большие, доставшиеся в наследство от матери глаза. Малыш нахмурился, готовясь расплакаться, но Ороферион ласково дотронулся до его маленького носа, будто хотел погладить его.
— Не морщи свой носик, Леголас. Тебе не идёт, — незаметно усмехнулся синда.
— Лучшего имени не подобрать, — легко рассмеялась Лассмален.
Наследник Великой Пущи затих, убаюканный безграничной радостью, что наполнила сердца его родителей.
Два месяца спустя.
Лето приближалось к концу. Ночи становились короче и в воздухе уже угадывалось прохладное дыхание осени. Королева Лассмален степенно прогуливалась среди зарослей можжевельника. Неспешная прогулка стала её ритуалом. Исхоженная дорожка петляла у подножия Эмин Дуир. Каждый день вместе с собой она брала сына, нескольких служанок и исчезала с флета на полчаса, а то и больше. Трандуил к ним присоединялся редко — обязанности владыки отнимали очень много времени, однако сегодня он решил с утра побыть вместе со своими близкими.
Ярко искрилось солнце, путаясь в белых шелках платья владычицы. Она была окутана сиянием, живо напомнившим Орофериону свет звёзд, украшавших небо над Дориатом в далёкие времена их молодости. «Ах, если бы его можно было запечатлеть, — страстное желание, словно крохотное семечко, цепким ростком безраздельного обладания взошло в душе эльфа. — Оно стало бы прекраснейшим из рукотворных сокровищ».
Подросший Леголас спал на руках у матери. Эльфийка редко поручала наследника заботам прислуги, ведь она знала, что вскоре придётся реже видеть Листика. Титул королевы Ясного Бора обязывал чаще появляться среди поданных, а Лассмален в последнее время почти не покидала пределы своих покоев, полностью посвятив себя сыну.
— Сияние звёзд, что озаряло нашу юность, своей белизной сегодня уступает тебе, heryn nin, (моя госпожа) — задумчиво промолвил Трандуил, дивясь разительным переменам, произошедшим с его возлюбленной после появления на свет их ребёнка.
— В самом деле? — взволнованно отозвалась та. — Я всего лишь отражаю свет, что дарит этому миру наш мальчик, — широко улыбнулась Лассмален, заботливо поправляя краешек покрывала, в которое был завёрнут дремлющий малыш.
— Тень прошлого кошмара больше не нарушает твой покой? — учтиво поинтересовался Ороферион, пристально наблюдая за тем, как отреагирует на вопрос королева Зелёной Пущи.
Её брови дрогнули, сойдясь над переносицей хмурой дугой, но владычица усилием воли подавила всколыхнувшиеся сомнения.
— Осколки прежних тревог не устанут колоть моё сердце, — томно вздохнув, призналась эльфийка. — Но сейчас та любовь, что пришла вместе с iond taur (сыном леса) залечивает раны, нанесённые ими.
Трандуил сделал незаметный жест рукой и три служанки, шедшие сзади, сбавили шаг, оставляя королевскую чету в относительном уединении. Светловолосый синда укоризненно вздохнул, выражая, тем самым, своё неодобрение живучим, точно сорняки, страхам Лассмален, вслух произнося:
— То место… Поляна в самой гуще леса, которая была поражена неизвестной хворью. — Королева внимательно посмотрела на мужа, точёный профиль которого светился тщательно скрываемой гордостью. — Я изгнал её. Теперь, ind nin, (душа моя) ты можешь вновь наслаждаться покоем, что дарит сердце Пущи.
— Благая весть, — сдержанно откликнулась дочь Амдира, ощутив, как в необъяснимом волнении затрепетала её фэа.
Ей вдруг почудилось, будто она слышит песню, красивую балладу, возвещающую о подвиге отважного героя, но прекрасная мелодия вдруг оборвалась, окончившись фальшивой нотой. Белое сияние, окружающее бессмертную внезапно ослабло, будто кто-то неведомый осушил его источник, оставив на дне лишь несколько последних блестящих капель. Владычица внезапно остановилась, заставляя Трандуила, что вышагивал рядом, резко обернуться.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он,
Чародейка слабо покачала головой, стремясь убедить любимого, что всё в порядке и даже попыталась улыбнуться, но губы онемели, застынув кривой дугой.
— Ничего. Просто пообещай мне, что с нашим сыном не случится ничего дурного… — с трудом произнесла Лассмален, после чего перевела взор, полный смутного волнения на проснувшегося эльфёнка.
— Обещаю, — коротко вымолвил король, ласково дотронувшись до предплечий жены в ободряющем жесте. — Слышишь меня, — окликнул он возлюбленную, которая упорно прятала взгляд. — Неужели ты думаешь, что я позволю хоть как-то навредить Леголасу, — владыка с нажимом произнёс имя маленького принца, — моему наследнику?
В ответ всё ещё обеспокоенная королева лишь вновь повела головой из стороны в сторону. Теперь ей даже удалось слабо улыбнуться, наконец взяв себя в руки.
— Конечно нет, melethron. Я вовсе так не думаю, — окрепшим голосом уверила супруга Лассмален.
Эльф нежно потрепал щебечущего что-то своё малыша по головке. *Любопытный кроха цепко ухватил отца за средний палец левой руки, украшенный массивным золотым перстнем с изумрудом, на гранях которого играло полуденное солнце.