***
Стремительно приближался праздник сбора первого урожая. Эрин Гален был охвачен багрово-золотым блеском сменивших наряд древ, а воздух пропитала медовая сладость зрелых плодов. Эмин Дуир захлестнули приготовления к празднеству. С самого утра все жители леса, огибавшего со всех сторон Тёмные горы, были заняты развешиванием гирлянд, сплетённых из даров осени и украшенных разноцветными фонариками, готовкой блюд для торжественного пира, который должен был начаться с наступлением сумерек и, конечно же, подготовкой музыкальных инструментов, которые не смолкнут до самого утра.
Лассмален пребывала в сладостно-волнительном состоянии, предвкушая сегодняшний вечер. Будучи королевой, она следила за тем, как ведутся праздничные приготовления. Отдав распоряжение, чтобы начинали готовить гостевые флеты, эльфийка решила немного отдохнуть от поднявшейся суеты.
Two Steps From Hell — «Invincible»
«Пора навестить сердце леса», — со смутным трепетом подумала жена Трандуила. Взяв одного из большерогих оленей, что свободно обитали около восточных склонов гор, чародейка направилась в чащу, надеясь изничтожить свои волнения, которые со временем ослабели, но не увяли окончательно. Быстро отыскав почти заросшую тропу, протоптанную ею когда-то, Лассмален склонившись, попросила мохнатого друга ускорить шаг. Олень, согласно фыркнув, перешёл на бег, подминая под себя густой подлесок, подобно гигантской волне, сметающей всё на своём пути к берегу. Сплетения изогнутых, изломанных болью веток, тёмные, почти чёрные стволы древесных исполинов, отмеченные смертью и яркий, режущих глаза свет — всё это пронеслось перед эльфийкой в один краткий миг. Тяжело дыша, величавое животное выбралось на залитую солнцем поляну. Почти вслепую всадница спустилась на землю, благодарно похлопав большерогого гиганта по шее. Он склонил в ответ голову и скрылся из виду. Болезненно щурясь, Лассмален пыталась разглядеть поляну, но немилосердное сияние дневного светила застилало всё вокруг. Золотоволосая эльфийка вдохнула и выдохнула тягучий воздух, собираясь с мыслями, закрыла глаза, позволяя своей фэа увидеть то, что кто-то так отчаянно пытался скрыть за завесой из солнца. Продолжая размеренно дышать, эллет сосредоточенно пробиралась сквозь прекрасное полотно цветущего живого леса, сотканное магией, хозяин которой, заметив присутствие существа наделённого светлыми чарами, притаился в ожидании, сковавшем его пламенной ненавистью. Натолкнувшись на барьер, мешающий проникнуть дальше, королева Эрин Галена поражённо прошептала: «Чары сокрытия». Открыв глаза, которые болели и слезились, Лассмален громко воскликнула: «Tanna!» (Покажись!) Но никто не откликнулся на её призыв.
«Ах, так», — разозлилась эльфийская королева. Приподняв юбки длиннополого праздничного платья, она бегом кинулась на другой конец поляны, где рос тот самый тополь, который первым предупредил владык Зеленолесья о надвигающейся беде. Приблизившись к мёртвому дереву, которое на первый взгляд казалось полным жизни, владычица с ожесточением впилась ногтями в тут же потрескавшуюся кору и вновь яростно прокричала: «Tanna!»
Раздался глухой треск. Словно по цепочке серебряное сияние с низким гулом прокатилось по поляне: от ствола к стволу, от стебля к стеблю переходило оно снимая маски. Перед королевой на миг предстало обнажённое сердце леса: лысые кроны вздутых, покрывшимися наростами древ, чёрные цветы, сладкое благоухание которых на самом деле было запахом тлена, жухлая трава и мрачное озеро, чьи воды помутились от мрака, плескавшегося в них. Через мгновение поляна опять обрела свой первоначальный вид, а Лассмален обессилено опустилась на вмиг позеленевшую траву.
— Я знаю, что ты здесь, — задыхаясь от охватившей её злобы отрывисто бросила Лассмален. — Тебе не скрыть своё присутствие… Саурон. Пусть сейчас мне не достаёт сил обличить тебя, но не надейся, что сможешь захватить Эрин Гален, — королева резко смолкла, переводя сбившееся дыхание.
Она обвела взглядом потускневшую поляну. Солнце уже светило не так ярко, позволяя разглядеть всё вокруг: ярко-алые листья на гибких здоровых ветвях, поблёскивающее голубизной озеро, резво бегущие воды речки. Звонко запел в густой кроне мёртвого тополя соловей, будто насмехаясь над ослабевшей эллет. В её горле пересохло от волнения и взметнувшегося негодования.
— Я обязательно вернусь, — сипло пообещала владычица Ясного Бора. — И буду возвращаться до тех пор, пока не изгоню всю мерзость, заразившую сердце леса. — С этими словами эльфийка медленно поднялась на ноги, опираясь одной рукой на могучий ствол дерева.
Багровая вспышка заставила светловолосую королеву пронзительно вскрикнув, опуститься на цветущий ковёр из крестовника. Обняв руками шершавый стан древесного гиганта, Лассмален уткнулась лбом в его кору. Мир помутился, голова шла кругом, а к горлу подкатывала тошнота. Перед мысленным взором эльфийки предстаёт поражённый недугом лес: скрюченные чахлые деревья, затмившие солнце, густой, пропитанный ядом воздух, отравляющий разум и паутина, липкая, тягучая паутина, душащая жизнь. Среди мёртвого леса стоит ещё совсем юный синда. В его руках боевой лук, а за плечами колчан, полный стрел. Ясные голубые глаза сверкают, выискивая что-то в полумраке. Неожиданно со спины на него набрасывается огромный орк и заключает эльфа в смертельные объятия. Светловолосый воин роняет свой лук и пытается достать закреплённый на поясе кинжал. Его лицо бесстрастно, он полностью сосредоточен на своих действиях, но где-то глубоко внутри раздаётся отчаянный вскрик: «Nana!» (Мама). А в ушах лесной королевы звенит тонкий голосок её сына.