***
— Обещай мне, что с нашим сыном не случится ничего дурного…
Король Трандуил беспокойно метался в своих покоях. Безупречный лоб эльфа, покрытый холодной испариной, прорезали глубокие морщины. Изящный рот будто свело судорогой. Пламя свечей болезненно трепетало, вторя его резким движениям. Солнце пока не озарило эту часть дворца, но Трандуил знал — уже давно рассвело. Отряд, который должен был патрулировать западную границу, задерживался, а вместе с ним и наследный принц, возглавлявший стражей. Но взволновало короля отнюдь не то, что сын ещё не вернулся — Леголас довольно часто пропадал, уходя в очередной поход.
Сегодня ночью, впервые за минувшие сотни лет, владыке Лихолесья во сне явилась его возлюбленная. Постепенно тонкие черты её безупречного лица начали стираться из памяти лесного короля. Со временем образ королевы стал не чётким, смазанным, однако это видение было ярким, поразительно реальным.
Лассмален отчаянно просила защитить их сына от беды. Много лет назад она взяла с мужа слово - он не допустит, чтобы с Леголасом случилось что-то дурное. Будто знала — её срок рядом с сыном недолог. Во сне она вновь молила Трандуила дать ей обещание, сравнимое с клятвой.
Больше не в силах ждать, пока первые лучи солнца разгонят мрачные мысли, Ороферион поспешно набросил длинный красный халат и направился к сокровищнице. Длинное узкое помещение находилось в нижнем ярусе королевских покоев. Ребристые своды из горных пород украшали старинные эльфийские гобелены, вышитые ещё мастерицами Дориата. Причудливые резные сундуки были расставлены вдоль каждой стены, освобождая только вход в сокровищницу. В самом её центре гордо высилась статуя королевы Лассмален, выполненная из белого мрамора.
На высокой груди изваяния покоились то самое ожерелье, которое Трандуил заказал у гномов ещё много лет назад. Белые камни Ласгалена, самоцветы, вобравшие в себя свет звёзд. Мало кто знал, сколько они значили для владыки Лихолесья. Ещё меньше — что способствовало их созданию.
Взгляд эльфа потеплел, едва увидев яркие золотистые отблески, которыми камни приветствовали его. Ороферион медленно приблизился к статуе. Трепещущее пламя факела, взятого у входа в сокровищницу, осветило безжизненный мрамор. Беспокойно вглядываясь в родные черты, король начал свою речь. Голос его был тих и слаб, порой срываясь на горячий шёпот.
— Много зим и вёсен прошло с тех пор, как ты покинула нас, но твои слова не забыты. Леголас прекрасный воин. Я научил его всему, что знал сам. Вот только не смог уберечь от потерь… Ответь мне, Ласс, почему ты явилась именно сейчас?! Что я должен сделать? Прошу… meleth nin (любовь моя) … не молчи…
Но камень был удручающе безмолвен. Настойчивый стук заставил эльфа вздрогнуть от неожиданности. Помедлив, он круто развернулся и быстрым шагом подошёл к выходу. Взявшись за кованую ручку, выполненную в виде цветочного бутона, король резко приоткрыл дверь. На пороге стоял Леголас. Внешний вид принца не на шутку встревожил Трандуила. Голубые глаза юноши были возбужденно распахнуты, искрились неподдельным восторгом. Его походные одежды всё ещё хранили следы битвы и долгого перехода. Леголас едва мог устоять на месте, что-то неумолимо звало его.
— Отец! Вот вы где! Вам нужно немедленно подняться в свои покои!
Трандуил буквально оторопел, услышав слова сына.
— Что происходит?! — спросил он, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть Леголаса за плечи. Принц из взрослого юноши в считанные мгновения превратился в нетерпеливого ребёнка.
— Если скажу, вы вряд ли поверите! Лучше посмотрите своими глазами!
— Леголас! — Трандуил повысил голос. — Прекрати вести себя, словно неразумное человеческое дитя!
— Adar(Отец), прошу. Просто поверьте мне, — уже спокойнее сказал принц.
***
Ороферион осторожно толкнул дверь своих покоев. Неровное пламя свечей приветливо колыхнулось, встречая его. Привычная тишина давила на нервы, натягивая их струной. Но вот некто неизвестный во тьме покоев своим пением будто спустил тетиву. Нежная мелодия весны пронзила истерзанное тоской сердце лесного короля. Эльф сделал пару неуверенных шагов в направлении большой каменной лоджии, выходящей на некогда цветущую жизнью лесную поляну. Много лет назад гибкие ветви могучих дубов мягко касались холодных перил своей зелёной листвой. Сейчас же, будто древние старцы, они протягивали свои испитые болезнью руки, отчаянно моля о помощи.
Первые лучи весеннего утра стремительно озарили королевскую опочивальню, стыдливо прячущуюся в ночных сумерках, и Трандуил увидел высокую фигуру, облачённую в тёмно-коричневый плащ. Длинные полы одеяния лежали на каменном полу, напоминая крылья большой хищной птицы. Сердце эльфа на миг замерло, болезненно сжавшись. Оно забилось вновь с неистовой силой, когда маленькая неприметная птичка, вспорхнув на иссохшую ветку дуба, приветливо запела в ответ. Прозвучал лёгкий смех, и фигура повернулась в пол оборота, ласково касаясь серого оперения пичужки.
— Этот лес давно не слышал птичьего голоса…
Птаха пугливо встрепенулась, вспорхнула с ветки и скрылась в чаще. Знакомый силуэт резко обернулся. Глубокий капюшон дрогнул, соскальзывая. Золотистые лучики запутались в светлых волосах.
— Мelethron, (Любимый)
Ороферион глубоко вздохнул, глаза его засверкали, отвечая светящимся глазам напротив. Этот свет взгляда любимой затмевал звёзды, был не сравним с сиянием белых самоцветов, покоящихся на холодном подобии той, что сейчас стояла перед ним… Живая.
— Лассмален…
Голубоокая королева радостно улыбнулась и протянула руки навстречу своему королю. Трандуил осторожно приблизился к жене, будто боясь, что от любого резкого движения она растает, как дым. Её нежные пальчики были на удивление тёплыми. Мгновение, растянувшееся вечностью, они пристально изучали друг друга. Потом эльф, нежно гладя мягкую кожу, коснулся высокой скулы, провёл пальцем по алеющей щеке. Лассмален слегка вздёрнула упрямый подбородок и потянулась навстречу любимым губам. Взволнованные дыхания смешались. Лавина нерастраченной страсти накрыла их внезапно, как яркий рассвет.
Когда ослепительная вспышка рассеялась, Трандуил зарылся лицом в золотую макушку, пахнущую весенними первоцветами и мягко, но настойчиво сжал свою единственную в объятиях. Лассмален бессильно уткнулась в широкое плечо. Немного помолчав, она сказала:
— Нашему сыну больше не нужна защита. Скоро он покинет нас и отправится в долгое путешествие. Его судьба — судьба великого воина. Наш Листик справится со всеми испытаниями, что ждут его впереди.
Лесной король нехотя отстранился, всматриваясь в лицо любимой, будто не веря услышанному.
— Тьма сгущается, Лассмален. Теперь я ясно вижу это. Как ты можешь говорить подобное?
Эльфийка загадочно улыбнулась. Высвободившись из крепких объятий, она грациозно подплыла к перилам лоджии. Обернувшись, она жестом поманила к себе мужа. Трандуил заинтересованно приблизился.
— Дотронься до моей руки, — попросила Лассмален, отворачиваясь. Она нежно прикоснулась к сухой ветке дуба. Лесной король осторожно накрыл маленькую ладошку своей. Сначала он ничего не почувствовал, но вдруг из ниоткуда появилась необыкновенная теплота. Она росла и ширилась, но не обжигала.
— Смотри, — благоговейно прошептала эльфийка, переворачивая ладонь. Трандуил повторил движение.
На, казалось, давно мёртвой ветке, поблёскивая новорождённой влагой, раскрылся зелёный лист.