***
Грот был окутан туманом ночной дрёмы. Костёр почти уже потух, надо было подбросить пару дровишек в огонь. Лассмален на цыпочках подкралась к нему. Накормив пламя, девушка осторожно приблизилась к Рибиэль. Её светловолосая головка торчала из-под одеяла. Старшая дочь Амдира засунула пару моховых шариков прямо за шиворот младшей сестрёнке. «Вот смеху то будет», — шаловливо подумала она, довольно улыбаясь. С чувством выполненного долга, эльфийка подняла с земли свой плащ. Отряхнув его, завернулась в серую ткань, бросила торопливый взгляд на мирно сопящих родственниц. Ей было не дано знать, что это последний раз, когда она видит их живыми. Голубоглазая дева неспешно вышла из грота, полной грудью вдохнула ночь. Ветер играл с полами её плаща, трепал тяжёлую косу, перекинутую через плечо. Безмолвный страж, охранявший покой семьи Амдира, неподвижно стоял справа от неё, держа в руке зажжённый факел, алый свет которого мешался с серебряным светом полной луны, высоко висевшей в чёрном небе. Лицо стража было скрыто крылатым шлемом. Прямые длинные волосы выбивались из-под него, ложась светлыми волнами на широкую грудь воина. Эльфийка зябко передёрнула плечами, стряхивая ледяной холод, который щедро рассыпал порыв горного ветра.
— Нас едва не раскрыли, mellon nin gur (друг сердца моего) — лукаво улыбаясь, произнесла она, оборачиваясь.
Эльф-караульный протянул дрожащий светоч девушке и наклонил голову, чтобы снять блеснувший в неверном свете шлем.
— Твоя сестрёнка очень догадливое дитя, — хохотнул зеленоокий синда, откладывая защитный головной убор на ближайший камень. — Пошли скорей, — он взял Лассмален за руку, и они направились прочь от лагеря на скалистую вершину, где одиноко возвышаясь над пропастью, росла, наперекор всему, могучая сосна.
Ловко взобравшись на неё, два бессмертных создания сидели, обнявшись и любовались призрачным светом тысяч звёзд, успевших украсить небосвод. Они разговаривали о том, как будут жить в новом мире, о своих лесных сородичах, на землях которых скитальцы чаяли найти приют, о неясном будущем и о тревожном настоящем.
— Больше не буду показывать сёстрам свои способности, — нахмурилась Лассмален. — Рибиэль меня сегодня чуть не выдала!
— Это я виноват. Надо было подать знак с твоей стороны пещеры, — вздохнул Трандуил.
— И как бы ты это сделал? — спросила Лассмален. — Матушка бы точно заметила, что стражник ходит туда-сюда. Разоблачения не миновать.
— Хватит скрываться, любимая, — сказал эльф, притянув к себе девушку. — Твои родители должны знать, что их дочь слышит голос природы.
— Не сейчас. Ещё слишком рано, — слабо запротестовала Лассмален, окунаясь в сладостные объятия.
— Придётся мне поведать им твой секрет, — поддразнил эльфийку Ороферион, не сводя глаз с нежно-розовых губ, изогнувшихся в хитроватой усмешке.
— Не посмеешь, — самоуверенно заявила она, приблизившись к юноше настолько, что их носы едва не столкнулись.
— С чего бы? — выдохнул Трандуил, изучая каждую линию полных губ, оказавшихся совсем близко.
— Я знаю, как заставить тебя замолчать, — нараспев произнесла Лассмален, опуская ресницы.
Дева невесомо прикоснулась к подбородку белокурого эльфа. Он закрыл глаза, подаваясь ей на встречу. Она поцеловала его сначала медленно, словно пробуя на вкус. Постепенно её губы становились всё настойчивее, требуя ответа. Наконец, обыкновенно сдержанный в своих порывах юноша сдался. Прерывисто вздохнув, Трандуил возвратил возлюбленной поцелуй, запечатлевая им всю ту страсть, что копилась в его сердце долгое время. Эльф буквально уложил девушку себе на плечо, сомкнув руки железным кольцом вокруг её талии. Лассмален не хватало воздуха, истерзанные губы настойчиво ныли, но дева не отстранилась, а только еле слышно просипела охрипшим голосом: — Нечем… дышать. Зелёноглазый синда несколько умерил свой пыл, но не прервал долгого поцелуя.