***
Лассмален совсем недавно ощутила в себе зов силы. Подобный дар был свойственен всем эльдар, но у каждого отличался определённой направленностью. Поделилась девушка только со своим возлюбленным, что тоже был наделён способностью взаимодействовать с природой, да с маленькими сёстрами, которые воспринимали её дар, как нечто естественное. Лассмален часто радовала Рибиэль и Мирион видениями, где светящиеся зверушки, сотканные из блестящих серебристых нитей, покорно разыгрывали разные сценки на потеху впечатлительным эльфятам. Вскоре малышки привыкли к тому, что их старшая сестра слышит зов творений валиэ Йаванны и отвечает им. Но вселиться в живое существо Лассмален смогла только в этот предрассветный час. Ведомая сильными чувствами, она обрела крылья. Выклевав гоблину глаза, сова, ведомая эльфийкой, бросила тушку вниз, размозжив её остатки о скалы.
С тех пор, став принцессой Лоринанда, Лассмален часто летала по его окрестностям. Крылья помогли девушке не сойти с ума от боли. Крылья вернули ей радость жизни. Однажды, на эльфийку в обличье совы напала залётная стая кребайн*, сломав ей крылья. Девушка чудом выжила, но летать больше не могла. С этого дня тьма пустила корни в Лоринанде, перекинулась на Зеленолесье. Силы зла ещё открыто не показывались на землях эльдар, но поступь рока было не остановить.
***
Прошёл мучительно долгий месяц томительного ожидания. Лассмален жила словно во сне. В непрерывном кошмаре, терзающем душу. Белокожая эльфийка стала совсем прозрачной. Лучистый взгляд потух, лицо осунулось — здоровый румянец больше не играл на нём. Тенью бродила она по ещё полному жизни бору. Целый месяц никаких извести от эльфов, что ушли сразиться с Сауроном. «Будь он проклят», — всё чаще повторяла Лассмален, кутаясь в своих тревогах.
Закатное солнце золотило густую зелень векового дуба, на котором были расположены покои владыки Зеленолесья и его приближённых. Заблестело оно на капле ярко-алой крови. Эльфийская дева болезненно охнула, уколовшись. Лассмален коротала тягучий вечер за шитьём. Закачалась едва заметно верёвочная лестница. Кто-то поднимался на флет принцессы Лоринанда. Она не обратила на это никакого внимания, уставившись невидящим взором на пораненный палец. Когда скрипнула деревянная половица, прогнувшись под тяжестью вечернего гостя, невеста наследного принца вскинула голову и торопливо поднялась ему на встречу. Пяльце выпало из онемевших рук, закружилось около её ног, затихая. Высокий статный воин в чёрном боевом облачении остановился в двух шагах от Лассмален, сжимая рукоять длинного, испещрённого витиеватыми символами меча. Светлые волосы эльфа были распущенны. Только две простые косицы тянулись ото лба к затылку, венчая голову затейливым обручем. Его лицо казалось непроницаемой маской. Оно не выражало ничего, лишь глубокая складка, что залегла навсегда меж густых тёмных бровей, говорила и одновременно молчала о многом.
Дева дотронулась до своего плеча, оставляя на небесно-голубом платье крохотный жидкий рубин и кивнула на застёжку с королевской эмблемой, которой был стянут траурный плащ гостя. Синда скорбно склонил голову, подтверждая самое худшее. Этот символ владыки Зеленолесья мог носить только король. Лассмален, душа нарастающий крик, смогла вымолвить только оно слово:
— Adar? (Отец?)
— Пал, — наконец впервые заговорил новый правитель Великой Пущи. Глаза Лоринандской принцессы закатились, и она потеряла сознание. Трандуил впервые за долгое время вновь держал возлюбленную в своих руках.