Королева Зеленолесья больше не грустила. Тень сомнения, гнетущая её, казалось, отступила. Всё чаще замечали лесные эльфы большую ушастую сову, что летала по окрестностям Эмин Дуир даже в дневные часы. Лассмален много улыбалась и шутила, а королевские обязанности почти не утомляли её. Даже отъезд брата не смог заставить владычицу Вековой Пущи опечалиться, ведь в скором времени их семья должна была обрести источник неиссякаемой радости.
Однажды Зелёная пуща изменится: постепенно воздух станет загустевать, исполинские деревья изогнутся, скрючатся, зачахнут: покроется пузырчатыми наростами их кора. Могучих стражей леса исподтишка поразит невиданный доселе недуг. Водные артерии, питающие владения короля Трандуила, превратятся в чёрные, отравленные злом потоки. Солнечный свет забудет дорогу к чертогам бессмертных. Всё дальше и дальше будут уходить эльфы от Эмин Дуир. В начале второго тысячелетия Третьей Эпохи Средиземья они окончательно переселятся на север, где возведут подземную крепость-дворец по подобию Дориатского Менегрота. Зеленолесье возьмёт новое имя. Ясный Бор станет другим, пустив в свою душу зло. Его нарекут Taur-e-Ndaedelos. Вместе со своим королевством переменится и его владыка. А пока его сердце ликует.
***
— Тише, Листочек мой, не толкайся так сильно, — уговаривала сына Лассмален. Она проснулась с первым лучом солнца от того, что маленький принц внутри неё не затихал ни на минуту. Накинув своё любимое платье, напоминавшее изумрудную пену моря, королева вышла пройтись по просыпающемуся лесу. Утренняя роса приятно холодила босые ступни. Поглаживая округлый живот, едва заметный под свободным одеянием, эльфийка бесшумно бродила среди деревьев. Спустя полчаса Лассмален обнаружила в самом сердце Пущи небольшую речушку. Водный поток робко пробирался сквозь густые заросли. Он настойчиво бился в них, как жилка на шее. Взобравшись на пригорок, огибающий речку, чародейка увидела, что некогда она была полноводна и сильна. Пройдя вдоль берега дальше в глубь леса, молодая королева наткнулась на чистое голубое озеро. Устроившись на упругом ковре из трав и цветов, она наконец смогла отдохнуть под колыбельную журчащей неподалёку речки. Малыш успокоился и кажется тоже задремал. С тех пор Лассмален часто приходила к голубому озеру. В этом месте, не смотря на то, что оно находилось в самой глубине леса, всегда царил свет. Даже самой непроглядной ночью воды озера светились, окутывая землю вокруг себя серебристой пеленой. Наследник Зеленолесья здесь всегда вёл себя спокойно. Но однажды, когда срок его появления на свет был совсем близок, сердце Великой Пущи остановилось. В один из жарких дней лета, когда всё живое стремится укрыться от палящих лучей, жалящих словно пчела, жена Трандуила по наитию вновь отправилась к голубому озеру, но с трудом отыскала его. Речушка, что служила ей проводником, едва теплилась, задушенная колючим тёмно-зелёным кустарником, растопырившим во все стороны свои острые шипы. Гладь озера бугрилась желтоватой пеной, образуя на его поверхности плотную плёнку. Сердце Лассмален болезненно сжалось, всколыхнулся давно забытый страх. Эльфийка тяжело ступая, подошла к здоровому на вид тополю. Обняв его шершавый ствол, она склонилась к нему пытаясь расслышать биение сердца дерева, но сколько не старалась, не смогла расслышать тот глухой утробный звук, который возвещает о жизни. Шумно вздохнув, Лассмален обратилась к сыну:
— В наш дом прокрался враг. — Эльфёнок воинственно стукнул ручкой, вызвав у своей матери приглушённый стон. Схватившись за то место, где мгновением раньше сын ответил ей, Лассмален, выпрямилась через силу и решительно произнесла:
— Ты прав, Листик, мы дадим ему отпор. Лес умирает медленно, у нас ещё есть время.
Комментарий к Тревога и покой
*https://yadi.sk/i/sbZuBPLbX34V7
*Явас (синдарин) – “осень”, “жатва”, сбор плодов урожая.
*Трандуил во время “охоты” за culuma https://yadi.sk/i/XBlrCOQ4WyUbt
========== Забвение и память ==========
Сердце леса не билось. Владыка Трандуил пытался изгнать яд из его вен, но утробный стук так и не раздался в глубине ствола мёртвого тополя. Вернув поляне, где любила отдыхать королева, цветущий вид, правитель Пущи никак не мог понять, что за недуг поразил дерево? Погрузившегося в раздумье синду вдруг всколыхнуло внезапное предчувствие чего-то очень важного. Оно настойчиво звало его вернуться обратно домой, туда, где в кроне вековечного дуба располагались жилые палаты королевской семьи. Поспешно добравшись до Эмин Дуир, эльф узнал, что два часа назад владычица разрешилась здоровым мальчиком. Зайдя в покои, Ороферион замер на пороге, любуясь идиллической картиной: на широкой кровати, окутанной прозрачным балдахином, полусидела его любимая и держала на руках новорождённого сына. Она никак не могла оторвать взгляд от мирно посапывающего младенца, завёрнутого в нежно-голубую ткань. Непослушная прядь привычно выбилась из причёски эльфийки, волосы которой были собраны на затылке в простой пучок. Локон безжизненно свисал, щекоча гладкую щёку, но Лассмален и не думала убирать его, боясь потревожить малыша. Трандуил бесшумно приблизился к ложу. Королева наконец отвлеклась от созерцания своего маленького сокровища и, подняв голову, встретилась со взглядом светло-зелёных глаз, лучащихся безграничным счастьем.
— Вот наш листик и раскрылся, — тихо улыбаясь прошептала она.
Мягко шелестя складками своего длиннополого одеяния, владыка Ясного Бора присел рядом с женой. Мужчина осторожно приобнял её, заглядывая в ясные глаза, где, искрясь лучами восходящего солнца, плескалось безбрежное море. Он бережно заправил непокорный завиток за острое ушко и благодарно приник губами к ещё влажному лбу золотоволосой красавицы.
— Hannad, (спасибо) — так же тихо отозвался эльф.
Склонившись над сыном, Трандуил погладил его по едва покрытой светлым пушком головке. Эльфёнок тут же шевельнулся и открыл свои большие, доставшиеся в наследство от матери глаза. Малыш нахмурился, готовясь расплакаться, но Ороферион ласково дотронулся до его маленького носа, будто хотел погладить его.
— Не морщи свой носик, Леголас. Тебе не идёт, — незаметно усмехнулся синда.
— Лучшего имени не подобрать, — легко рассмеялась Лассмален.
Наследник Великой Пущи затих, убаюканный безграничной радостью, что наполнила сердца его родителей.
Два месяца спустя.
Лето приближалось к концу. Ночи становились короче и в воздухе уже угадывалось прохладное дыхание осени. Королева Лассмален степенно прогуливалась среди зарослей можжевельника. Неспешная прогулка стала её ритуалом. Исхоженная дорожка петляла у подножия Эмин Дуир. Каждый день вместе с собой она брала сына, нескольких служанок и исчезала с флета на полчаса, а то и больше. Трандуил к ним присоединялся редко — обязанности владыки отнимали очень много времени, однако сегодня он решил с утра побыть вместе со своими близкими.
Ярко искрилось солнце, путаясь в белых шелках платья владычицы. Она была окутана сиянием, живо напомнившим Орофериону свет звёзд, украшавших небо над Дориатом в далёкие времена их молодости. «Ах, если бы его можно было запечатлеть, — страстное желание, словно крохотное семечко, цепким ростком безраздельного обладания взошло в душе эльфа. — Оно стало бы прекраснейшим из рукотворных сокровищ».
Подросший Леголас спал на руках у матери. Эльфийка редко поручала наследника заботам прислуги, ведь она знала, что вскоре придётся реже видеть Листика. Титул королевы Ясного Бора обязывал чаще появляться среди поданных, а Лассмален в последнее время почти не покидала пределы своих покоев, полностью посвятив себя сыну.