Но один из их людей, мелкий и нервный, поднял руку, словно давая сигнал. Я заметила, как Алексей прицелился, и мы все начали действовать.
И тут, как из ниоткуда, раздался выстрел. Но это не был выстрел с нашей стороны. Один из их людей упал, а его место сразу занял новый фигурант.
Мы оглянулись и увидели его. Григорий.
Он стоял в дверном проёме, с пушкой в руках, и его лицо было серьёзным, но в глазах было что-то другое. Это было не просто лицо врага. Это было лицо человека, который знал, что происходит.
— Это ваш последний шанс, — сказал он, его голос не был ни враждебным, ни добрым. Он просто констатировал факт. — Выживете — не выживете, это зависит от того, как вы будете действовать.
Я посмотрела на него. Его фигура была как-то слишком знакома. Он не был на стороне Виктора, но и не был на нашей стороне.
— Ты был с ним? — спросил Алексей, в его голосе прозвучала тревога.
— Я был и с ним, и против него, — ответил Григорий, снова посмотрев на нас. — Но сейчас, когда он мёртв, мои интересы изменились. И я предполагаю, что ваши тоже.
Он не был тем, кого мы ожидали найти. Григорий оказался тем, кто мог бы разрушить всё, что оставил после себя Виктор. И именно с ним нам предстоит заключить союз.
— Если хотите победить, — продолжил он, — вам нужно знать, что после смерти Виктора начнётся новая игра. И я буду в её центре. Если вы хотите выжить, вам придётся действовать по моим правилам.
Я не могла понять, что происходит. Мы думали, что нашли ключ, а теперь перед нами стоит человек, готовый вступить в игру.
— Мы согласны, — сказала я, ощущая, как тревога нарастает. — Но мы не позволим тебе использовать нас в своих целях.
Григорий усмехнулся.
— Всё будет по-вашему, — произнёс он. — Но помните одно: в этой игре нет места слабым. Здесь побеждают только те, кто не боится делать жертвы.
С этим он развернулся и пошёл к выходу, как будто знал, что мы последуем за ним. И в тот момент я поняла, что это не просто игра. Это была борьба за власть, и нам не оставалось выбора.
Глава 47. Тёмные сделки
Мы шли за Григорием через зловещие коридоры старого подземного бункера. Этот тёмный лабиринт был как метафора всего, что мы пережили — запутанный, холодный и опасный. Мы не могли позволить себе ошибаться, не могли позволить себе расслабиться. Шаг за шагом, мы всё ближе подходили к центру этой игры, и я знала: каждый шаг может стать последним.
Григорий вёл нас молча, его шаги звучали так уверенно, что казалось, он уже тысячу раз проходил этот путь. Его присутствие было магнетическим — не то чтобы он был харизматичным, скорее, он был настолько спокойным, что это вызывало тревогу. Его спокойствие скрывало опасность, и это было яснее всего в его глазах.
— Ты не думаешь, что это рискованно? — спросил Алексей, не выдержав тишины. — Твоя помощь не будет бесплатной. Мы понимаем, что ты хочешь чего-то взамен.
Григорий не повернулся, продолжая двигаться вперёд. Он был уже на шаг впереди нас, будто знал, что мы скажем.
— Всё в этом мире имеет цену, — произнёс он наконец, его голос был ровным, но под ним скрывалась какая-то скрытая угроза. — И ваши жизни, и мои ресурсы. Это всё деньги, власть, контроль.
Я прислушивалась к его словам и осознавала, что ситуация становится всё более сложной. Мы влезли в дело, где каждое движение, каждый выбор мог бы нас уничтожить. Но я не могла дать назад. Мы не могли остановиться, потому что уже слишком многое было поставлено на карту.
— Так что ты хочешь от нас, Григорий? — спросила я, заставив себя не показывать волнения в голосе. — И что ты знаешь, чего не знаем мы?
Он остановился и повернулся к нам, его взгляд был пронизывающим.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне уничтожить всё, что оставил после себя Виктор. Всё его влияние, все его сети. После его смерти кто-то другой возьмёт его место, и я не хочу этого. Я хочу всё забрать для себя.
Я почувствовала, как внутреннее напряжение растёт. Всё это пахло игрой, где ставки слишком высоки. Мы не просто уничтожали империи. Мы играли с судьбами.
— Почему мы должны тебе помогать? — спросил Алексей, его голос звучал так же, как и мой: полон сомнений и настороженности.
Григорий улыбнулся, но эта улыбка была мёртвой.