- Да, на растопку, - зачем-то произношу я, собрав всю силу воли, стараюсь не обернуться на дом.
Она меня увидела. Значит должна прийти на наше место. А я буду ждать до тех пор, пока ни придет. Легким кивком головы мужчина приглашает меня вглубь двора. Следую за его ссутулившейся фигурой. Не удержавшись, все же оборачиваюсь назад. Собака потерявшая ко мне всякий интерес продолжает лежать поперек дорожки, медленно двигая хвостом из стороны в сторону, гоняя пыль.
- Я раньше тебя не видел у Татьяны. Недавно устроился? - вполголоса интересуется мужик.
- Знаете, я…
- Вы не уезжайте сразу! - кричит мне вслед женщина. - Я тут кое-что собрала, передать Тане нужно.
Твою мать! Какая еще Таня? Что происходит?
- Никитка! Егор! А ну-ка погрузите два брикета с браком… Багажник пустой? - бросает мужик мне, словно, между прочим.
- Ага, - наблюдаю за тем как два парня, закидывают на тачку две связки паркетной доски, уложенные дощечка к дощечке и стянутые бечёвкой.
- Еще пару закиньте, - командует мужик пацанам в синей пыльной робе. - Поместится же? - обращается ко мне. Из глубины ангара еще доносятся жужжащие звуки. - Иди, скажи Федору. Хорош, на сегодня, - делает отмашку ладонью. - Ужинать пора.
Один из парней убегает за ворота, второй толкает тачку к дорожке, по которой мы сюда пришли. Хлопаю ладонями по карманам, в поисках бумажника, вспоминая, что забыл его в машине.
- Пойдемте, я с вами рассчитаюсь. - Мужик смотрит на меня скептически приподняв брови. - Сколько с меня?
- Паркет на растопку нужен?
Пожимаю плечами.
- Да, наверное…
- Татьяне?
- Вообще-то… нет, - произношу я, всматриваясь во внимательные глаза отца Нади.
Глава 7
Я самовольно вошел в чужой двор и даже не озадачил себя мыслью, чем объясню свое поведение. Нужно было до конца отыграть эту странную сцену. Что-то мне подсказывает, что мать Нади появилась на пороге не случайно.
Мужик буравит меня темным, колючим взглядом, от которого хочется поежиться. Он вопросительно вскидывает одну бровь, будто торопит меня взглядом.
Пи…ц, что сказать то? Мне сейчас очково не потому, что он смотрит на меня так грозно, а потому, что слишком ярко мне вспоминаются ее слова: «Ты просто не знаешь моего отца. Он человек очень строгих религиозных взглядов.»
И без этих слов было понятно, что Надя необычная девушка. Один внешний вид ее чего стоил. Флер ее загадочности не рассеялся даже тогда, когда она стала прибегать ко мне в джинсах и вполне повседневной одежде. Эти юбки в пол и наглухо застегнутые блузки, до сих пор не разделимы с ее образом. Она никогда не забирала цветы, хоть и радовалась им безумно. Не принимала подарки, взяла лишь тоненький серебряный браслет с изящной буковкой «Н». Он всегда украшал ее запястье при наших встречах. Она мало, что рассказывала о своей семье, зато с интересом слушала меня. В последнее время наше общение и вовсе стало больше тактильным, нежели вербальным. Я не мог надышаться этой девушкой и душу готов был продать за один ее чувственный взгляд и нежное прикосновение.
- Меня зовут Давид, - наконец, решаю представиться я.
- Александр Петрович, - не сводя взгляда с моего лица, он медленно протягивает мне руку и меня слегка отпускает.
Обычный мужик. Не то, чтобы я ждал, что он представится каким-нибудь преподобным отцом или батюшкой, но странное ощущение не покидало меня до тех пор, пока он не протянул мне руку. Имя, отчество… и даже светское рукопожатие. Уже легче.
- Конечно мне следовало, немного раньше познакомиться с вами, но так уж вышло… - развожу руками, внимательно всматриваясь в его глаза.
- Не уехал еще парень? - на крыльцо выходит женщина с пакетом в руках. Смотрит на нас. - Я собрала кое-что Тане. Передадите?
- Света, он не от Татьяны, - сухо произносит мужик, не глядя на жену.
Женщина оставляет пакет на крыльце и спускается к нам.
- Давид, - представляюсь ей я, пытаюсь улыбнуться. Но челюсть сводит, и улыбка выходит какой-то нервной. Наверное, знакомиться с родителями девушки принято как-то иначе. Я еще ни разу не доходил до той фазы отношений, в которой принято так сближаться. Все происходящее здесь мне кажется диким абсурдом, и я не нахожу ничего другого, как сказать: - Я люблю вашу дочь. Мы встречаемся и мне хотелось бы делать это открыто.
Ой, дурак… Нужно было попросить разрешения ухаживать за ней, а я сразу в лоб всю правду матку. Взгляд женщины начинает бегать, лицо мужика напротив, превращается в неподвижную восковую маску.