- Ты очень далек от Бога, Давид, - качает головой он. - Ничего не выйдет.
- Надь! - обращаюсь к ней, решив подняться из-за стола. Она вскидывает на меня взгляд. - Выйди на минуту, - киваю на выход. - Одну минуту нам поговорить наедине можно?
- Надя и здесь может сказать тебе все, что думает.
Звездец… Что я натворил? Почему я не воспринял ее слов всерьез. Мне хочется взять ее за руку и увести отсюда. Просто забрать с собой и больше не возвращаться в этот дом.
- Давид, я уже говорила тебе, что между нами ничего не может быть, - тихо произносит она.
Ахереваю от абсурдности ее слов, но стараюсь сдержать эмоции. Она специально говорит это. Не было ничего такого и быть не могло.
- Я ошиблась и очень сильно сожалею сейчас, что согласилась на свидание с тобой.
Отец кивает после каждого сказанного ею слова.
- Не преследуй меня пожалуйста больше, - твердо произносит она глядя мне в глаза стеклянным взглядом.
- А теперь все тоже самое, но без свидетелей, - направляюсь к ней, но отец возникает передо мной, преграждая мне путь.
Во мне кипит коктейль из недоумения и ярости. Этот дебильный день не мог закончится иначе. Руки так и чешутся оттолкнуть его прочь, но я еще не дошел до того, чтобы поднимать руку на стариков.
- Выйди во двор! - произношу повышая голос.
- Уходи, - шепчет она и отрицательно качает головой.
- Дайте нам минуту, - спокойно обращаюсь к ее отцу. - Одну минуту. Мне очень нужно сказать ей кое-что.
- Вам не о чем разговаривать. Надя тебе все уже сказала.
- Да, что вы за люди такие!? - в конце концов отпихиваю мужика со своего пути. Хватаю ее за руку. Надя упирается. Смотрит на меня испуганными глазами. Чувствую, как мне заламывают руку и отпускаю ее запястье. Женщина верещит на всю комнату:
- Саша, отпусти его! Саша, хватит!
Меня выталкивают из комнаты и фактически спускают со ступенек на улице.
- Чтобы больше я тебя здесь не видел! - тычет в меня узловатым пальцем мужик.
- Подобное отношение к людям - это часть вашей веры? - выкрикиваю на эмоциях.
- Ты пришел в мой дом и вздумал качать свои права. На какое еще отношение ты мог рассчитывать?
- Вы наказываете ее? Что за пост? С чего вдруг ей понадобилось поститься?
- Это ее решение. Она взрослый человек, и сама определяет, когда пришло время очистить душу.
- Я ее заберу! - выплевываю ему в лицо и делаю попытку подняться на крыльцо.
Он преграждает мне путь оперевшись спиной на двери.
- Тебе нужно научиться смирению, парень.
С трудом борюсь с желанием не закатить глаза.
- Твои эмоции бегут впереди тебя. Ты эмоционально незрелый человек.
Хочется сказать, что он эмоциональна не здоровый, но я давлю в себе и это желание.
- Ты слишком далек от нашей жизни и вряд ли когда-нибудь ее поймешь.
- Куда уж мне понять! - произношу с пренебрежением.
- Я и говорю, не понять тебе, что зерно, а что плевел. Молод и зелен еще.
Да, что он несет?
- Но ты мог бы попытаться разобраться в себе и постигнуть истину. Любой человек сможет, если захочет.
- Как? - спрашиваю его, усмехаясь про себя.
- Изучай святое писание. Живи по заповедям. Кайся в грехах своих.
- Если я буду все это делать, - делаю взмах ладонью, - то смогу видеться с Надей?
- Нет, - коротко отрезает он.
- А для чего тогда мне это?
Он смотрит на меня как на идиота.
- Для спасения своей души, - произносит он и отталкивается от двери. - Идем, я провожу тебя мимо собаки.
В голове одни маты. Я оглядываюсь на дом с горящими окнами, которые уже успели зашторить, пытаюсь угадать за ними ее силуэт.
- Давид, я прекрасно тебя понимаю, - произносит он неожиданно, поравнявшись с калиткой. - Понимаю, какие эмоции сейчас в тебе кипят. Тебе следует остыть и подумать. А так ли тебе нужна моя дочь на самом деле? Может это минутное увлечение, чем-то, а вернее кем-то непривычным, необычным для тебя. Для мирян отношения между мужчиной и женщиной не являются чем-то незыблемым и священным. Вы встречаетесь, разбегаетесь, заводите новые отношения, живете вне брака. Если женитесь, то легко разводитесь, изменяете друг другу и не видите в этом ничего предосудительного. У нас так нельзя. Мы живем по другим правилам, - качает головой он.
- Забиваете камнями блудниц и блудников?
Он усмехается продолжая качать головой.
- Физическое насилие - это тяжкий грех. Оступившийся человек сам должен прийти к осознанию своего проступка. Ничто не накажет его больше чем его собственная совесть.
- Я же сказал вам, что люблю ее. Я готов жениться на ней хоть завтра. Отпустите ее со мной.
- Ты считаешь, я растил Надю девятнадцать лет, для того чтобы отдать тебе, потому что ты сказал «люблю»?