Вера смотрит на меня сочувствующим взглядом. Молчит. И я молчу. Тишина угнетает. Тусклое освещение комнаты, давит на глаза. Прикрываю веки.
- Надюш, - сестра оказывается рядом со мной. - Мне нужно тебе, кое-что сказать, - она медлит, - на сомом деле я собиралась сказать отцу, но…, - снова молчит. - Но решила, что вам все-таки нужно поговорить.
- О чем ты? - произношу шепотом.
- Вот, - в мою раскрытую ладонь безжизненно лежащую на покрывале ложится что-то тяжелое и теплое.
Резко раскрываю глаза. Телефон. Сжимаю его в руке. Это телефон Давида.
- Как? Откуда? - смотрю на сестру изумленно, сердце грохочет в груди.
- Я забыла покормить Муху до ужина. Мама велела вынести ей еду после. Он перекинул его через забор в кусты смородины. Сказал, что если я не передам тебе телефон. Он снова войдет в дом. Сказал, что позвонит тебе как-только вернется домой.
- Спасибо, - шепчу, готовая вот-вот разрыдаться. Собираюсь обнять сестру, но она отстраняется.
- Я ему не доверяю, - говорит она хмуро.
- Почему?
- Потому, что ты тоже ему не доверяешь.
- С чего ты взяла?
- Сомнение написано в твоих глазах. Ты боишься остаться одна.
- Он меня не бросит.
- Почему не пошла тогда с ним? - глаза Веры еще более взрослые и серьезные чем обычно.
- А ты бы пошла на моем месте?
- Нет.
- Почему?
Скрип двери и тихий голос мамы, заставляет дернуться и сунуть телефон под матрас. Хоть бы он догадался поставить его на беззвучный.
Глава 9
Дорога до дачи занимает не больше двадцати минут, переворачиваю верх дном свою комнату. Где-то должен быть второй телефон, я покупал его для работы, но не пользуюсь им уже несколько месяцев. Лишь бы сим-карту не заблокировали. Если Вера не передаст ей трубку, утром я все равно войду в дом и похер на этого психа. Меня остановило только наличие маленьких детей в их семье. Не хотелось бы пугать малых.
Телефона нигде нет. Остановившись на мгновение, пытаюсь выстроить череду событий, связанных с ним.
В квартире. Точно! В квартире, в кармане зимней куртки. Если он не там, то тогда больше негде его искать.
Дернув ключи с подоконника, возвращаюсь в машину. Я не был дома около двух месяцев. Дед мне даже звонить перестал. О себе напоминает лишь бабушка. Звонит, как ни в чем не бывало и даже не ворчит на мою безалаберность.
Еще час уходит на дорогу до дома деда и бабушки. В окнах третьего этажа горит свет. Не спят. Они всегда засиживаются допоздна. Звоню в звонок. Своими ключами принципиально не пользуюсь. Дверь, открывает бабушка и сразу расплывается в счастливой улыбке.
- Давид, дорогой! - с порога бросается мне на шею. - Ну, что ж ты не предупредил, что приедешь? - обхватывает мое лицо тонкими пальцами. - Георгий! - кричит она, пока я разуваюсь. - Жора! Дава приехал!
- Явился, - из кухни выглядывает хмурый дед.
- Ну прекрати! Не надо, - одергивает его бабушка.
Я молча открываю дверцу гардероба.
Куртки нет. Иду в свою комнату, распахиваю створки шкафа. Пусто.
- Где моя одежда? - выглядываю в прихожую.
Бабушка мнется в проеме кухни, перебирает кольца на пальцах.
- Здесь твоего ничего нет! - выплевывает дед и скрывается за дверью своего кабинета.
Кабинетом он зовет бывшую кладовую. Он у нас птица важная, ему без кабинета нельзя. Чем старше он становится, тем больше крепчает его маразм.
- Жора, хватит! Вы в могилу меня сведете! - выкрикивает бабушка распахивая дверь кладовки.
На всякий случай, заглядываю в ящики стола, шарю на полках. Утром куплю и телефон, и сим-карту. Осталось дождаться утра. Не слушая их перепалки иду к двери.
- Ты куда? - бросается вслед за мной бабушка. Хватает меня за руку. - Давид, прекрати! Ну сколько можно? Вы меня с ума сведете! - плачет бабушка и мое сердце ёкает.
Оборачиваюсь. Обнимаю ее.
- Бабуль, прекрати, - глажу ее сухую морщинистую щеку.
- Что прекратить!? Ты бессовестный! - шлепает ладонью по моей груди. Плачет. - Один баран твердолобый и второй не лучше! Мне может жить осталось всего ничего, а я свои последние дни в тревоге и переживаниях проживаю.
- Ну, что ты такое говоришь? Прекрати, - глажу ее по спине.
- Зоя, прекрати этот спектакль! - до слуха доносится голос деда.
Бабушка на самом деле перегибает. Я прекрасно помню, как она его поддерживала, параллельно подсовывая мне внучку своей приятельницы, чудную девочку Сонечку. Ее поведение, конечно слегка переменилось за последние месяцы, но не настолько, чтобы я принимал на веру сто процентов ее истерики. Манипуляторша.
Бабушка рыдает крепко вцепившись пальцами в ворот моей ветровки. Дед бухтит у себя, на глаза не высовывается. Прижимаю ладонь к ее спине, слегка похлопываю. Это ведь не может длиться вечно? Когда-то же она должна успокоиться?