До дачи Давида буквально двадцать минут на машине, примерно столько же пешком через лес от станции. Он ведь сказал Вере, что позвонит, как только доберётся до дома. Эти мысли не покидают меня до самого утра, не позволяя сомкнуть глаз.
Пора вставать и браться за приготовление завтрака. Я не решусь взять телефон на кухню, а притворяться больной не хочу. Чем дольше я буду изображать страдание, тем мне же хуже будет. Отец должен видеть, что его внушения подействовали на меня, чтобы отвести от себя спектр его внимания.
Вера выглядит не менее разбитой и не выспавшейся чем я. Ее утренняя молитва вышла непривычно короткой сегодня. Я же, как обычно, сделала вид, что молюсь мысленно, простояв на коленях ровно столько, сколько простояла сестра.
На кухне все валится из рук. Манная каша выходит с комочками и убегает из кастрюли. Тщетно пытаюсь проветрить помещение от запаха подгоревшего молока, на запах гари приходит мама.
- Девочки, что тут у вас? - интересуется она, заглядывая в кастрюлю. - Вера, накрой стол для детей. А ты покорми дедушку, он уже проснулся, - обращается ко мне.
Мама одета для работы в огороде, она уже покормила близнецов, а сама она завтракает позже всех. Все вместе мы собираемся только за ужином. Обед тоже будет проходить порознь. Сначала поедят дети, потом мама покормит отца и его работников.
Зачерпнув половником густую молочную кашу, наливаю ее в глубокую миску.
- Надя! - окликает меня мама.
- А?
- Ты нормально себя чувствуешь?
- Да, все хорошо, - отвечаю, выпрямив спину и натянув на лицо подобие легкой улыбки.
Края тарелки обжигают пальцы, быстро плюхаю ее на поднос. Отрезаю кусок зачерствевшего хлеба. В вчерашней суматохе мама не поставила тесто на ночь, обычно к завтраку у нас свежий теплый хлеб.
- Пусть остынет немного, - киваю на поднос, пока сестра суетится вокруг обеденного стола. - Я на пять минут, - сбегаю в комнату, чтобы проверить телефон.
На дисплее три пропущенных от контакта, записанного как «Бабушка». Сердце замирает, а потом начинает стучать быстро-быстро. Телефон вибрирует в руке, она снова звонит…
Его потеряла не только я. Еще даже семи нет, а она столько раз позвонила. Определенно, что-то случилось.
Язык прилипает к пересохшему небу. Чувствую слабость во всем теле и головокружение. С затаённым дыханием, подношу трубку к уху. Молчу…
- Дава! Давид! - взволнованный женский голос ударяет по ушной перепонке.
- Это не Давид, - полушепотом произношу я. Замолкаю на пару секунд, а потом продолжаю: - Давид оставил у меня телефон вчера вечером.
- А вы, собственно говоря, кто? - взволнованные нотки преобладающие в голосе женщины несколькими секундами ранее, сменяются резкими и недоброжелательными.
- Я… - понятия не имею как представиться ей, поэтому теряюсь. - Я Надя, подруга Давида, - наконец нахожу, что ответить.
Женщина молчит несколько секунд, а потом произносит:
- Надежда, будьте добры, предайте моему внуку, что ему необходимо немедленно приехать домой.
- Я не могу ему это передать, я не знаю где он.
- Девушка! - ее голос резкий и раздраженный. - Скажите ему, что Георгия Валентиновича час назад забрала скорая.
Я могла бы списать ее тон на волнение. Но я слишком чувствительна к людской неприязни. Во мне формируется четкое убеждение, что бабушка Давида, даже не взглянув на меня уже поставила печать «не годна».
Ответить я ей ничего не успеваю. Спустя мгновение связь обрывается.
С еще большим чувством тревоги засовываю телефон за пояс юбки, слегка выпустив блузу, прячу его под одеждой. Стараясь двигаться тихо, едва касаюсь ногами скрипучих половиц. На кухне оживленно. Люба, Степа и Семен уже уплетают дымящуюся манку. Вера заваривает чай, бросает на меня короткий вопросительный взгляд.
Отрицательно качаю головой ей в ответ, отвечая не ее немой вопрос. Не звонил… Выражение лица сестры меняется, она слегка поджимает губы и осуждающе покачивает головой.
- Может он не нашел с чего позвонить, - поравнявшись с ней, шепчу я.
- Может быть, - тихо произносит она, насыпая в сахарницу сахар. - Действительно, рано ведь.
- Вот именно… рано, - закидываю на плечо чистое льняное полотенце. Ставлю на поднос графин с водой и стакан рядом с тарелкой. Подхватываю поднос под ручки.
- Сём, откроешь мне двери? - обращаюсь к младшему брату, который уже прикончил свою кашу.
Семен подскакивает с места и бежит впереди меня. Распахивает передо мной первые двери, затем вторые.
- Надь, - с подозрением смотрит на меня брат, замедляю шаг. - Ты собираешься замуж?