- Какая на хер безопасность? Какому долбо…у пришло в голову здесь остановиться?! - меня снова взрывают эмоции.
- Наш оператор сказал, что прежнее место не подходит, - всхлипнув, блеет Аврора и опускает голову.
С силой сдавливаю виски ладонями, башка раскалывается пополам. Пинаю камни, они со стуком катятся вниз.
- Эээ! Парень! Уйди оттуда! - орет мент.
Мы должны были работать третий сезон. Два прошлых отработали идеально. За лето и полтора месяца осени заработали на год жизни. Все наши клиенты пишут расписки о том, что они несут полную ответственность за свои действия, так же, как и за жизнь и здоровье. Но я бы, ни за что не позволил разбивать лагерь в таком месте, так же, как и не спустил бы на воду человека, не прошедшего инструктаж. Антон проще смотрел на подобные вещи. Мне нужно было быть здесь... Тогда бы этого не случилось.
На негнущихся ногах плетусь к дереву. Падаю на землю, опираюсь спиной на широкий ствол. Аврора подходит ко мне, садится рядом, обнимает колени руками.
- Он разговаривал с кем-то по телефону. Ругался… Жестикулировал. На записи видно, как он сорвался. Он просто потерял равновесие, под ногой пополз камень, и он… улетел, - произносит сдавленным голосом.
***
Покосившаяся калитка с разболтанной деревянной вертушкой. Мелкая лающая собачонка тарахтит тонкой цепью об измятую эмалированную чашку. Беленая хата с залатанной шиферной крышей. Деревянные ступеньки сколоченные наспех абы как. Обтянутая дермантином дверь нараспашку. Старенькая тюлевая занавеска прикрывает вход.
Первый раз я попал сюда лет шесть назад, на похороны Тохиного отца. Классный руководитель потащила весь класс поддержать Антона. Помню, как тяжело ему было смотреть на брезгливые взгляды одноклассников. Его отец беспробудно пил и погиб в пьяной драке. И он, и мать, и его младшая сестренка с облегчением вздохнули с его уходом. Он поколачивал мать, тащил из дома вещи, пропивал все, что можно было пропить.
Антон мечтал купить квартиру и перевезти сестру с матерью в нормальные условия. Получив первые хорошие деньги он начал фантазировать, как возьмет ипотеку. Даже в банк сходить успел. Если бы продали эту халупу, хватило бы на первый взнос. В кредите ему отказали. Но он все равно не отказался от своей мечты, решил копить деньги. Теперь эти деньги ему не нужны…
- Теть Том… - стучу об дверной откос, отодвигая занавеску. - Теть… - в коридоре появляется Лерка. - Мама где? - хриплю севшим голосом.
- В магазин пошла. Тебе плохо? - смотрит на меня удивленно. - Давид, ты какой-то странный.
- Лер, у вас есть какие-нибудь сердечные капли, таблетки?
- Я сейчас, - срывается с места, шуршит пакетом на кухне. Стягиваю кроссовки, плетусь за ней следом. - Вот, - протягивает мне крошечную таблетку на раскрытой ладони, - ее под язык надо.
- Это не мне, - отодвигаю ее ладонь. Опускаюсь на табурет.
- Давид, ты чего? А Антон где?
Вскидываю на нее взгляд. Я не смогу… Я не смогу им сказать.
Вздрагиваю от звонкого собачьего лая.
- Сыночек! Антон! - слышу радостный голос тети Томы. - Что ж ты не позвонил? - женщина заходит в дом. Ставит на пол пакет. - Привет, Давид! - улыбается. - А где Тоша? - с лица тети Томы сползает улыбка.
Пусть она все прочитает в моих глазах. Я не смогу произнести это вслух. Слезы скапливаются на глазах, моргаю. С ресницы падает горячая капля.
***
Каждый следующий день, словно день сурка. Я встаю рано утром, еду к Извариным. Тетя Тома выходит из дома, молча садится в мою машину, и мы едем на место его гибели. Ниже по течению спускаемся к реке и ходим вдоль берега пытаясь найти его тело. За неделю нам удалось пройти около двадцати километров. Скалистая местность не позволяет просто прогуливаться по берегу. Мы совершаем подъемы и спуски, исследуем выброшенные на берег ветки и стволы деревьев. Убитой горем матери не объяснить, что мы делаем совершенно бесполезные вещи. Этот маршрут давно пройден спецами. Его перестали искать на четвертые сутки. Вероятней всего тело моего друга покоится на дне подводной пещеры, но я мне могу сказать ей «нет». Она отказывается хоронить пустой гроб.
Несколько дней назад мне позвонила Надя. Плакала и просила прощения. Потом плакала из-за Антона. Мы договорились, что я приду к ней в воскресенье, когда вся семья будет в церкви. Надя останется с дедушкой. Больше дома никого не должно быть.
Уже в сумерках возвращаемся домой. Около двора стоит черный Лексус. Переглядываемся с тетей Томой. Она спешно отстегивает ремень безопасности выходит из машины, бежит во двор. Тороплюсь вслед за ней.
В тесной кухне заполняя своим мощным телом большую часть пространства сидит бритоголовый мужик, щелкает фисташки, складывая скорлупки ровной горкой на столе. Лерка испуганно жмется к стене.