- Плюс три человека, мама! Куда еще дедушку?
- Надя, я тебя услышала…
Мама пьет чай с сестрой отца, я сижу в саду на качелях. Рассматриваю обновлённый фасад двухэтажного дома. Он совсем не похож на наш, так же, как и тетя Таня не похожа на замученную работой маму. Отец общается с сестрой очень скупо, а мне она нравится. Много лет назад тетя Таня овдовела и больше не вышла замуж. Она живет в огромном доме покойного мужа, который переоборудовала под пансионат для пожилых людей. Ее свёкр до сих пор жив, он ровесник деда Пети, но выглядит куда лучше моего ослепшего и немощного дедушки. Детей у нее нет, всю любовь и заботу она отдает старикам.
Всю обратную дорогу бреду на автомате. Мама договорилась с тетей, что та заберет деда, как только у нее освободится комната. В августе, должны забрать одну бабушку. Ее проживание оплачено на три месяца вперед. Но в ее семье случилась какая-то беда и сын не сможет оплачивать ее дальнейшее проживание в пансионате.
- Надя, прекрати, - мама пытается разговорить меня. - Так будет лучше.
Киваю ей растеряв всякий настрой обсуждать то, ради чего пошла с ней к тёте.
Листаем дальше
Глава 17
«Завтра никого не будет дома до обеда. Ты придешь?» - строчу сообщение накрывшись с головой одеялом.
Прижимаю к груди телефон. Считаю удары своего сердца, тарахтящего в такт учащенному дыханию.
Замираю от легкой вибрации. Впиваюсь взглядом в экран.
«Конечно приду. Ты точно не сможешь выйти со мной?»
«Как я оставлю дедушку? Вдруг, ему что-то понадобится.»
Давид больше не предлагает мне уйти насовсем и это меня расстраивает. При встрече я обязательно поговорю с ним. Короткими сообщениями сложно передать свои мысли. Говорить глядя в глаза гораздо проще, чем писать бездушные фразы.
«Как мама Антона?»
Интересуюсь состоянием женщины, которою совсем не знаю. Но Давид так переживает за нее, что я и сама прониклась горем этого человека. Конечно, меня шокировал несчастный случай, произошедший с другом Давида. Но сказать, что я слишком сильно пожалела о нем, не могу…
«Сложно сказать. Ей нужна поддержка.»
Я, наверное, черствая и бессердечная. Мне жаль Антона, но гораздо больше мне жаль Давида. Он очень тяжело воспринял гибель друга. Наше общение выходит достаточно скупым и коротким. Нет больше тех эмоций, которые переполняли меня от его шутливого тона и комплиментов. Давид сух и безэмоционален. Его поведение легко объяснимо, но сердце все равно царапает его тон. Я все испортила. Почему я не пошла с ним? Теперь остается только жалеть об упущенной возможности и с замиранием сердца ждать пару слов от него.
«Я буду часам к десяти. Люблю тебя», - отвечает он и выходит из сети.
«И я тебя.»
Мое сообщение так и остается непрочитанным. Сглатываю горькую обиду.
«Я тоже тебя люблю.»
Решаю дополнить сообщение. Серые галочки не меняют свой цвет. По венам разливается едкая кислота. Закусив нижнюю губу, шмыгаю носом и открываю галерею смайлов, жму на сердечко и отправляю его. Ничего не меняется. Был в сети в двадцать три сорок шесть. Без двух минут полночь сую телефон под подушку и закрываю ставшие влажными глаза.
Я проснулась раньше всех, даже четырех еще не было. По воскресеньям семья встает позже обычного. После завтрака все садятся в машину и едут в соседний поселок, там находится наша церковь, вся семья обязана посетить ее хотя бы раз в неделю. Исключение составляет лишь тот, кто остается с дедом Петей.
Время тянется невыносимо медленно, кручусь в постели поглядывая на мирно спящую сестру. Поднимаюсь около шести, иду готовить завтрак. За работой минуты бегут быстрее.
- Надя, я надену твою синюю юбку? - в дверном проеме кухни появляется Вера.
- Надень, - пожимаю плечами, с удивлением поглядывая на сестру.
- И белую блузку с кружевом на рукавах?
- Хорошо, - взбиваю венчиком яйца с молоком.
Вера наряжается. Легкий смешок пробегается по моему лицу.
- Ты можешь заплести мне колосок? - кричит из спальни.
- Пожарю гренки и заплету, - кричу ей в ответ.
Что-то явно в лесу сдохло. Как старается…
Накрываю на стол, помогаю покормить детей. Семен собирается притвориться больным, но я быстро его раскусываю и пообещав очередную шоколаду, помогаю ему застегнуть его парадную рубашку. Какое счастье, что Давид при каждой встрече приносил мне какие-нибудь сладости и у меня еще остался небольшой запас. Иначе с Семой было бы не договориться.
Наконец, закрываю распашные ворота и поймав на себе стандартный недовольный взгляд отца, отъезжающего от двора, плетусь к дому. Чешу Муху за ухом, мысленно умоляя ее не наброситься на Давида. Как-то ведь он прошел в прошлый раз? Может перевести ее на задний двор пока? Постояв с минуту около лежащей на дорожке собаки, наклоняюсь и отстегиваю карабин цепи от кольца пронизанного толстой проволокой, по которой она бегает по двору. Слегка тяну цепь на себя.