- Покупателя жду, - вздыхает Лебедев.
- Да вы что? - произношу с удивлением.
Насколько я знаю, он ни в какую не хотел его продавать. Весь район знает, что для него эта машина сродни идолу, которому он поклоняется.
- Устал переживать, - с сожалением отвечает дед. - Андрюха ругается на меня, говорит в могилу себя сведу с этой железякой. Юлька тоже ему поддакивает. Ей же по осени досталось по больницам со мной мотаться. Дениска совсем малец, а еще я тут. Андрей опять в Сирии. Мы его и не видим толком.
Дед говорит дрожащим голосом, вот-вот слезу пустит. А у меня внутри все переворачивается.
- Эта машина всю жизнь со мной. Я на ней Ваську, покойного отца Андрюхи моего… с роддома забирал. Его уже нет двадцать лет, а «Москвич» есть. И Жанны Петровны моей уже столько лет нет, а он все еще со мной. Все мы смертные, Давид… А он бессмертный, - вытирает скрюченными пальцами слезинки у переносицы.
У самого ком в горле стоит и перед глазами диафильм из короткой человеческой жизни.
- Ты не побудешь со мной пока его смотреть будут? - смотрит на меня с надеждой.
- Побуду конечно, - киваю ему.
- Ты знаешь, и денег никаких мне не надо, лишь бы хороший человек его забрал. Подарил бы, ей-богу! Только бы подальше с глаз... - Как там дело твое? Растете? - неожиданно меняет тему разговора.
Два года назад, он здорово выручил нас. Занял мне денег на покупку «Газели», на которой мы с Тохой перевозили лодки. Я рассчитался с ним за три месяца, и он сказал, что я могу обращаться к нему в случае чего. Я даже не помню, как так получилось, что он предложил мне деньги. Мы просто разговорились с ним во дворе, и я сам не понял, как в моих руках оказалась нужная мне сумма. Дед тогда здорово с ним поскандалил, они вроде как по сей день общаются сквозь зубы, хотя раньше по воскресеньем играли в шахматы.
Неожиданно для себя я выложил ему все, что случилось со мной за последние пару недель. Умолчав лишь о найденных фальшивых деньгах. Дед качал головой опустив взгляд, вспоминая Антона.
- И много тебе еще нужно?
- Третью часть. Теть Тома полдома продала. Я тоже все продал, в Тюмень полечу на заработки.
- Может стоило в полицию обратиться? Может он вас разводит. Хоть расписка какая-нибудь была?
Отрицательно качаю головой.
- Давид… Ну ты что в самом деле?
- Знаете, я лучше отдам их. У Тохи сестренка подросток. Я себя не прощу если с ней что-то…
- Ладно, ладно… - машет дед. - Вон едут, - кивает на белый Крузак медленно ползущий по грунтовым колдобинам. - Если договоримся, помогу тебе. Рассчитаешься по долгам Антона. А мне отдашь без процентов. Мне они не горят. Когда заработаешь, тогда заработаешь, - машет рукой дед, распахивая ворота гаража.
Если бы я знал, чем обернется то, что получасами ранее полностью освободило меня от долговых обязательств перед Тохиным кредитором. Я бы предпочел продать почку. Лучше бы я пахал днем и ночью, отрабатывая набегающие проценты, чем радовался своей удаче сейчас. Ведь чуть больше чем через четыре месяца моя жизнь полетит к черту, а любимая девушка, все это время клявшаяся мне в любви, вонзит нож в сердце, заставив меня каждый божий день винить себя в смерти своего нерождённого ребенка.