- Блуд - это страшный грех. Ты ведь ходила к мужчине, так ведь?
Не поднимая взгляда, считаю редкую бахрому на покрывале.
- Ты не справилась со своими чувствами, но это поправимо, - она касается моей щеки шершавой ладонью. Отстраняюсь, прерывая эти касания, смотрю на нее исподлобья.
Если я сейчас соглашусь с ней и частично повинюсь в своих грехах, быть может еще не все потеряно. Быть может, спустя некоторое время я снова смогу возобновить встречи с ним.
- Я влюбилась, - поизношу сдавленным голосом. - Не называй мою любовь блудом.
- Дочка, ты же знаешь…
Не дав ей закончить, поднимаюсь на ноги и выпрямившись в полный рост смотрю на нее сверху вниз.
- Любовь - это не слабость, мама. Ты все равно меня не поймешь. Разве ты любишь отца? - эти слова даются мне не просто, но я не могу промолчать.
- Доченька, ты еще слишком молода и многого не понимаешь. Тебе кажется, что чувства, переполняющие тебя это некий дар, посланный тебе. На самом же деле, это тяжелое испытание. И от того, как ты пройдешь это испытание зависит твое будущее. Как далеко зашли ваши отношения? Между вами…, - мама медлит.
- Нет, - отрезаю я.
- Ты лжешь? -CRYg99S
- Не лгу, - произношу твердо и уверенно.
- Тем лучше для тебя, - произносит мама, поднимаясь с постели.
Я могла бы признаться и наивно надеяться на то, что рассвирепевший отец обязательно отыщет Давида и потребует, чтобы он женился на мне. Но беда в том, что мой отец даже разговаривать с ним не станет. Человек из мира никогда не войдет в семью не приняв нашей веры. Меня просто заточат дома, навешают на меня тяжелой работы и всю оставшуюся жизнь меня будут клеймить взглядом, заставляя помнить о своем грехопадении и каяться каждый день. Возможно, лет через десять - пятнадцать меня выдадут замуж за какого-нибудь вдовца, жена которого умерла рожая десятого или двенадцатого ребенка и искупать свой грех, я буду уже в другой семье погрязнув в готовке, стирке, уборке, параллельно обрабатывая огромный огород, взяв на себя заботу еще и о скотном дворе.
Но есть еще кое-что, почему я никогда не открою маме своей тайны. Меньше всего на свете, я бы хотела, чтобы он был вынужден взять ответственность за меня. Именно вынужден, а не захотел этого сам. Но при этом, я ни о чем не жалею, хоть и страшно боюсь завтрашнего дня.
- Завтра останешься дома. Вера скажет, что ты приболела.
Не могу не усмехнуться маминым словам, но делаю это глубоко в душе. Мое лицо смиренная, непроницаемая маска.
- Я надеюсь остаток ночи, ты проведешь в молитве, Надя, - с нажимом произносит она. - Тебе следует поститься и каяться.
Коротко киваю ее наставлениям.
- Отдай мне одежду, - мама устало проводит ладонью по лицу.
- Я не буду ее больше носить.
- Отдай, не к чему искушать себя.
Нехотя стягиваю с себя джинсы и кофту, глядя в пол расстёгиваю крючки бюстгальтера. При свете дня мне бы тяжелей далось это действие, тьма сейчас является моим спасением. Похоже душа у меня тоже темная, раз свет тяготит меня, а тьма успокаивает. Протягиваю ей белье, накидывая на плечи грубое покрывало, кутаюсь в него. В приоткрытое окно задувает прохладный ветер, тонкими иголочками покалывает мои голые ноги.
Мама не смотрит на меня, молча подходит к шкафу и распахнув его начинает шарить по полкам, сдвигать и раздвигать плечики. Ее рука нащупывает коробку в глубине платяного шкафа, мое сердце пропускает удар. В ней лежит платье, еще пара кофточек и косметика. Делаю глубокий вдох, прикрываю глаза. Мама заглядывает в коробку, не прикасаясь к содержимому бросает в нее скомканные вещи, только что снятые с меня.
- Это все он тебе купил?
- Нет.
- Где ты взяла деньги?
- Заработала.
- Как?
- Мы с Верой помогаем одной пожилой женщине после учебы: прибираем квартиру, ходим за покупками, иногда готовим.
- Еще и Веру в это втянула, - бормочет она с раздражением в голосе.
- Не наказывай Веру. Она ни при чем.
- Она тебя прикрывала и потворствовала греху. Она виновата не меньше тебя!
- Ты скажешь отцу?
- Нет. Но боюсь, что твоя учеба закончилась, - разочарованно покачав головой произнесла мама и скрылась за дверью.
Глава 5
Считаю секунды ожидая пока дверь моей комнаты распахнется снова. Нет, это не Вера. Вера скорее всего не придет до утра. Мама возвращается меньше чем через минуту. Молча протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свой простенький кнопочный телефон. Мы понимаем друг друга без слов. Слишком велик мой проступок, чтобы пререкаться и пытаться отстоять свои права. Я не хочу, чтобы отец узнал о случившемся. По крайней мере не сейчас. Не время еще.