Так же молча, мама покидает спальню. Тишина в комнате становится слишком громкой, от напряжения зажмуриваюсь и закрываю ладонями уши с силой надавливая на них, чтобы заглушить этот протяжный невыносимый звон. Перед глазами кружатся кадры наших с Давидом свиданий. Его улыбка и голос осыпающий меня комплементами, от которых загораются щеки и пересыхает в горле. От ярких картинок начинает кружиться голова, острый спазм перехватывает дыхание, из груди вырывается протяжный стон. Едва успеваю погасить его в подушке, которая тут же намокает от первой порции слез, вырвавшихся наружу. Сердце саднит и ноет, до крови закусываю щеку, чтобы сместить спектр боли. Лучше чувствовать боль от прокушенной щеки, чем страдать от боли на сердце. Ничего не меняется, боль душевную не заглушить физическими страданиями.
Я ненавижу себя за слабость. Сколько раз я собиралась открыть ему все. Признаться, что у наших отношений нет будущего, в душе надеясь, что он предложит мне уйти из дома. Позовет с собой, захочет, чтобы я всегда была рядом. Я представляла, как он забирает меня, как приводит в свой дом. Как начинается наша новая жизнь. Не моя, а наша… общая.
Кто из парней сейчас женится в двадцать два? А кто женится на девушке, с которой знаком три месяца? Два месяца я готовилась к важному разговору. В мыслях репетировала свою речь. Даже письмо ему написала, правда порвала его сразу же на мелкие кусочки, а потом пожалела, что не сожгла. Тряслась целый день, волнуясь, что кто-то из домашних сложит обрывки листа словно пазлы и узнает мой секрет. Никто не узнал. А потом совершенно спонтанно, не только для меня, но и для него тоже, случилась наша близость. Момент, который нельзя отмотать назад. Момент, который заставил даже мысли мои замолчать. Ведь назад дороги нет. Я не переживу если он порвет со мной, осознав, что мы не пара, и что нам больше не по пути.
Противоречия разрывают мне душу. Как же тяжело выбирать между семьей и любимым, особенно если не знаешь, нужна ли ты будешь любимому, когда твой отец прочтет ему проповедь.
Голова словно дикий улей. Мысли роятся в ней, доводя до слуховых галлюцинаций и странных видений. Я словно сжатая пружина, лежу закутавшись в грубое покрывало и тихо плачу. Не хочу размыкать глаз, крепко, крепко до боли сжимаю веки…
На утро я просыпаюсь больной и разбитой. Сон сморивший меня под утро показался спасением, но первый крик петуха заставил пробудиться мгновенно. У нас не принято вылеживаться в постели. Мы поднимаемся с восходом солнца и каждый принимается за свою работу. Мне и Вере как старшим, поручено приготовление пищи. Мы готовим завтрак на всю семью и заготовки к обеду. Мама с раннего утра работает в огороде. И только зимой и в непогожие дождливые дни присоединяется к нам, даруя нам легкое послабление. Так заведено еще с старших классов. До школы мы должны были переделать массу дел, сейчас вставать нужно еще раньше, путь до колледжа занимает больше времени.
Младшие просыпаются не позже половины седьмого. Их домашние заботы тоже не обходят стороной. Поддержание чистоты в общих комнатах и в своей спальне - забота Любы, ей двенадцать. Семен и Степа в свои семь и девять, тоже при делах. Отец всем находит работу, братья большую часть времени проводят в мастерской. И только самые младшие Коля и Миша, спят мирно в своих кроватках и даже не подозревают, что их детство закончится так же рано, как и у их старших братьев. Они не скоро узнают о супергероях, вероятнее всего им не светит прокатиться на аттракционах, словно дикие зверьки они будут смотреть на мальчишек, хвастающихся новыми гаджетами и завидовать им. Именно завидовать. Потому что я все это уже проходила.
Я знаю, что такое терпеть насмешки окружающих, из-за старомодной одежды. Знаю, что такое искоса подглядывать в новый смартфон одноклассницы. Провожать равнодушным взглядом красивое модное платье. Мечтать нарисовать на своих губах улыбку алой помадой, подстричь челку, купить себе духи и туфли на каблуках.
Когда мне было двенадцать, а Вере четырнадцать, наши одноклассницы уже во всю упражнялись в искусстве макияжа, носили капроновые колготки и коротенькие юбки, они кучковались в небольшие компашки, строили глазки симпатичным мальчишкам и высмеивали не симпатичных. А мы с Верой всегда наблюдали за этим со стороны, как правило с задней парты. Наверное, отправить нас в один класс не смотря на разницу в возрасте было самым верным решением мамы. Отец и вовсе не приветствовал школу. Считал, что среднее образование можно получить и дистанционно. Его переубедил только аргумент мамы, что старшим детям школа необходима, хотя бы потому, что со временем они начнут помогать с младшими. Даже в педколледж, который мы с Верой оканчиваем в следующем году мы попали по этой же самой причине.