Глава 4
Тарас отвез меня за город, где нет лишних ушей и глаз, что в наше время редко встретишь. Всегда найдутся зеваки, которым хочется сунуть свой нос в чье-то грязное белье. А его дачный дом показался раем на земле, после шума мегаполиса.
Со временем мы поговорили, не сказать, чтобы откровенно. Но поняли друг друга. Помощи, как таковой я не получу, да и не сильно хотелось, однако поддержка на вражеской территории не станет лишней. По словам Тараса, он засланный "казачок" в сердце криминала города Х. Полицейский, одним словом. Но, в то же время, и друг детства Александра.
– Что-то оно не сходится друг с другом. Друзья, но пришел его задержать? Думаешь, тебе больше доверия? – откровенно издеваюсь я.
"Рука-лицо" и закаченные глаза до верха, были мне ответом.
– Главный вор в тени на данный момент. Лекс, не такой, каким ты его считаешь, а объяснять почему.... не имею пока права.
– Хватит, – после слов Тараса, я не удерживаюсь и бешусь. – Не рассказывай мне, что он весь из себя добренький, а я плохая, извела пай-мальчика. Александр Эндрю Дайне на моих глазах перерезал горло сестре! А я изнасилованная в свои семнадцать лет девчонка, ставшая круглой сиротой, потеряла сознание от шока, а когда пришла в себя... Я... Я лежала в ее крови, вся. В крови своей сестры, заменившей мне маму и папу с десяти лет. Я никогда не забуду эту вонь! Ненавижу! А... а он, после всего этого ужаса, сидел недалеко от меня в кресле и сказал: "Выбирай: тюрьма или психушка?" Понимаешь? Мне. Он. Предлагал. Тюрьму. Проклятый мерзавец!!!
Тарас медленно подошел ко мне и обнял.
– Поплачь, станет легче, – прошептал он и погладил по голове, спине. – А ты помнишь, во что Лекс был одет после того, как ты пришла в себя? Костюм? Или может футболка? Тихо, тихо. Можешь не отвечать, если не хочешь.
Отталкиваю парня, на эмоциях вытираю слезы, царапаю нежную кожу лица до крови. Боль притупляет чувство прошлого, и дышать становится легче.
– На что ты намекаешь? Я своими глазами видела, как он держал окровавленный нож с заточками - точную копию того, что висит у Александра в кабинете, – на последнем слове улыбаюсь. – Идиот, оставил доказательство, видимо, для воспоминаний.
Диалог обрывается из-за неожиданного шума, раздающегося на улице. Будто кто-то падает, что-то разбивается. Мы успеваем только посмотреть друг на друга, как массивные, дубовые двери срываются с петель и падают на пол, поднимая клубки пыли.
– Вот где вы, прятались, голубки, – в дверном проеме стоит Александр, злой, как черт. Только пара из ушей не хватает для эпичности и курьезности момента. – Я до последнего не верил в твою причастность, Тарас. Но вижу, зря.
Жестом поправив темно-синий пиджак классического кроя, Дайне переводит взгляд на меня и его глаза чернеют, настоящий демон во плоти. Без лишних слов в два прыжка, Александр преодолевает расстояние между нами и точным хуком с правой в челюсть, отправляет Тараса смотреть бесплатные мультики. Мужчина, на лице, которого не дрогнул ни один мускул, после того, как отправил лучшего друга в нокаут, поворачивается ко мне и пристально так смотрит.
– Он... Он тебя?
Я смеюсь, да так, что слезы текут. Дайн решил, что меня похитили и держат против воли? Смешно, правда?
– То, что ты совершил, не идет ни в какое сравнение. Не тебе обвинять других, так не кажется? Нет? – процеживаю слова сквозь сжатые зубы, а взгляд... такой, что может прикопать на месте. – Зачем ты убил ее?
Впервые за пять лет, я спрашиваю убийцу сестры о его мотиве. Что заставило его пойти на это? Не хочу даже предполагать, что он сделал это ради забавы. Тогда... я просто здесь убью Александра, а потом прекращу свои страдания. Таков мой счастливый конец. Лицо Дайне после моего вопроса сереет на глазах. Гримаса неизвестного мне чувства, искажает мужские черты лица.
– На адреналине, случайно получилось...
– Заткнись, сукин ты сын! Какого черта, адреналин?! Ты же... – кричу я, срывая голос, но он коварно дрожит. – Это уж я, дура, спросить мотив у убийцы сестры, почему он перерезал горло на глазах младшей, которую полчаса назад взял против воли. Ха-ха, адреналин... Знаешь, сидя четыре с половиной года в психбольнице, в которую, отмечу, попала с твоей легкой руки, я каждый проклятый день ненавидела тот миг, когда увидела окровавленное тело и пожалела человека. Притащила домой и выходила, хотя даже знакомые врачи говорили, что он не выживет. Именно ту роковую минуту слабости, я темными ночами мечтала изменить, переиграть. Пройти мимо или даже добить. Тебя!