— Тогда, какой план действий?
— Я подготовлю тебя. Твоя основная задача соглашаться и выполнять все, что я прикажу.
— Хорошо. Отказаться я все равно не смогу, верно? — прохожу мимо итальянца и выхожу из комнаты. — Куда дальше?
— Выбора нет. — получаю очевидный ответ. — Сегодня мы поедем на охоту.
Что? Мне послышалось? Охота?
— Охота на зверей? Это ваша подготовка? — удивлению нет предела. Детский сад.
— Кто сказал, что на животных? Хотя, в каком-то смысле - да.
— Охота на людей?
— Конечно.
От услышанного по спине бегут мурашки, а пальцы на руках немеют. Этого я не ожидала. Забираю свои слова обратно. Не детский сад. Намного хуже. Кровавее и смертельнее. Смогу ли я? Не подведет ли рука? Не уверена, если честно.
— Я не умею стрелять.
За спиной раздается бархатный смех Амадео. Мужчина в двух шагах равняется со мной и говорит:
— Я научу.
— Не надо, дядя, — попытка посмеяться не проходит. Амадео смотрит на меня серьезным взглядом. Он не шутит, а действительно хочет научить стрелять. По живым мишеням.
Беру его за руку и сжимаю в своих. Хоть ноги от стресса немеют и как будто становятся не моими, но выбора у меня нет. Да, я могу отказаться, включить дуру и морозиться до последнего, но терять тоже буду именно я. Возможность в будущем защитить себя и дочь. Холодным оружием я справлюсь, а вот на дальней дистанции ничего не противопоставлю. Давать возможность врагу подобраться ближе для удара, такой вот план.
Глава 40
Мы быстро, с ветерком добираемся до запланированного места. Им оказался зеленый парк отдыха, за которым располагались многоэтажки и богатые коттеджи. Один роскошнее другого. Когда Амадео хотел выйти из машины, я остановила мужчину, схватив его за локоть.
— Подожди.
— Боишься?
— Нет, нет, я не об этом, — качаю головой. — Я хочу только спросить. Люди... люди, которые сегодня станут мишенями... Они что-то натворили?
Лицо итальянца от услышанных слов расслабляется. Неужели думал, что нужно меня успокаивать и выслушивать девичью истерику? Нет, плакать и кататься по земле не буду. Я знаю, что мир не розовый, а скорее черно-белый с серой обыденностью. Поэтому понятие: «Ты или тебя», понимаю, как два на два равно четыре.
Просто хочу успокоить душу.
— Выдыхай, Диана, — наклоняется ближе и шепчет у уха. — Я нашел трех подонков, которых похоронить будет некому, хотя семьи есть. Убийца, насильник и извращенец по детям.
— Один из них обижал детей и до сих пор на свободе? Не может быть, — не верю услышанным словам Амадео.
— Мир давно сгнил изнутри общества. Есть немалые деньги, и ты бог, — отворачивается мужчина и жестоким взглядом смотрит на первые коттеджи. — Дал на лапу полиции, и дело не дошло до суда. А мальчик двенадцати лет вышел в окно с десятого этажа.
— Мальчик? Две... двенадцати лет? Безумие! — восклицаю я.
Перед глазами стоит мой собственный ребенок. А от мысли, что какая-то мразоть может допустить просто мысль о насилии в его сторону — перед глазами все плывет от ярости. Сжимаю руки в кулаки, стискиваю зубы и из-подо лба смотрю в даль.
— Научите меня, Амадео. Пожалуйста, — сквозь стиснутые зубы бормочу я.
Как земля носит таких нелюдей?! Не допустим, чтобы из-за существ, похожих на людей, умирали дети или терпели издевательства. Я не святая, не отрицаю. Но дети - чудо, которое нужно ценить и оберегать, и неважно, родные они или чужие.
Даже зверь не обижает детенышей...
— Пойдем, Диана, — выходит из машины и подает руку, чтобы помочь мне выбраться. — С удовольствием научу.
Побродив по тропинкам между парком, мы оказываемся возле тира. Амадео, не сбавляя темпа, открывает дверь и идет вглубь помещения, я за ним. Там нас ждет, как оказывается, профессиональный учитель стрельбы. А я, грешным делом, надумала себе картины, как я играю в игру попаду или нет в бегущего преступника.
— Я привел тебе ученика, Рен, — пожимает руку итальянец седеющему мужчине лет сорока.
— Какие гости и без охраны, — радостно хохочет мужик. Хлопает по спине Амадео.