– Подожди, я непременно убью Лекса. Надежная ловушка готова, но сначала, я заберу у него то, что всегда было и будет моим. Тебя.
– Ты, ты больной? Что за чушь ты несешь?
Страх, лютый страх сковывает тело. От дальнейших слов незнакомца:
– Помнишь профессора Пахомова?
Врач в психбольнице. А дальше... я не помню. Я была там, так почему не осталось в памяти? Имена, лица, стены, мебель, но не саму жизнь в ней. Или, по крайней мере, первые два года нахождения в больнице.
Почему раньше, я не задавала себе вопрос о потерянных двух годах жизни? Как такое могло случиться? На улице двадцать первый век. Не бывает такого, чтобы человек по доброй воле забыл, будто карандашом вычеркнул из своей жизни два года. Или все же случается?
— На что ты намекаешь? — пытливо жду ответа от мужчины. — Да, я помню профессора Пахомова. Он работал в психбольнице, где я проходила лечение. Так что с того?
Зуб даю, незнакомец знает до чертиков больше, чем хочет говорить. Что ему с этого? Какой смысл в сокрытии информации? Чем она важна? И кто на самом деле передо мною? Кому мстит незнакомец? Мне? Александру? Или нам обоим?
Голова готова взорваться от роя мыслей, которые не утихают ни на миг, а этот придурок смеется. Слышу его смех, и злоба поднимается до отметки девяносто процентов. Понимаю, чтобы я не делала, сегодня ответа не дождусь, но мое естество кричит о важности данной информации. Что ради нее можно умереть. Чушь собачья.
— Зай, наше время подходит к концу. Совсем скоро сюда заявится Александр.
— Нет, нет, — в отчаянии, хватаю (я пропустила, в какой момент он ее развязал?) незнакомца за руку. Я еще не услышала ответов на свои вопросы. — Скажи, что ты знаешь о тех двух годах?
Тянусь рукой к повязке на глазах, хоть лицо его увижу. Потом будет возможность с ним встретиться. Псих, конечно, но Александр мне в этом не помощник, потому что он может быть причастен к стиранию памяти.
— Еще рано, Диана.
Мужчина не позволяет открыть глаза. Отводит руку и обнимает за плечи, страстно целует, прикусывает нижнюю губу.
— Я забыл представиться, я - Джокер. А ты - моя Квинн.
— Но...
— Тихо, — незнакомец прикладывает к губам палец в знак тишины, — Он уже здесь.
Последние слова Джокер злобно выплевывает из себя. Напоследок проводит кончиками пальцев по моей щеке и исчезает бесшумно. Настоящий антигерой из комиксов. А я Квинн, да? Ну, почти, если притянуть кота за уши, получится, что-то среднее.
Через считанные минуты после его исчезновения помещение, где я нахожусь, наполняется голосами и топотом ног. Сильные руки поднимают меня, стягивают ненавистную повязку, и я зажмуриваюсь от яркого света.
— Ты в порядке? Он тебя не обидел? — раздается взволнованный голос Александра.
Черт! Ты не мог на полчаса опоздать? Почему в этой жизни все идет через попу, если мне что-то понадобится?
— Не обидел? — переигрываю его интонацию — Шел бы ты в лес со своим беспокойством! Хватит носить при мне маску добряка. Бесишь!
Глаза Александра покрываются коркой льда. Хватает меня за локоть и цедит слова сквозь зубы:
— Спрашиваю. Последний раз. Он, тебя обидел? Домогался? Успел трахнуть за то время, пока я искал вас по всему городу?!
— Ты совсем отбитый? Не все думают одним местом при девушке. Или ты равняешь всех по себе?
Чертов ублюдок! Во мне закипает столько злости, что на всех китайцев хватит, да еще и останется. Правды не узнала, плюс добавилась головная боль. Не помню два года жизни, а сердце рвется на куски. Надо узнать, что тогда произошло несмотря ни на что. Это крайне важно. А тут Александр со своей напускной заботой лезет в глаза. Кошки скребут душу и без лишнего вмешательства извне.
— Отпусти меня, иначе я за себя не ручаюсь.
Прикосновения Дайне неприятны. Они навевают воспоминания, которые я бы предпочла забыть. Но вычеркнуть прошлое равнозначно сдаться и сбежать. На это я не могу пойти. Пока сердце бьется в груди.