Мы одновременно вскочили. Страх, который до этого прятался где-то глубоко под кожей, теперь поднялся на поверхность. Он был живым, ощутимым, сжимал горло и не давал дышать.
— Дверь закрыта? — Я не могла вспомнить закрыли ли мы дверь.
— Кажется, да, — неуверенно ответила сестра, доставая телефон. — Надо связаться с братьями.
Я кивнула и направилась к входной двери. Подойдя, первым делом, проверила замки, и, убедившись, что они закрыты, посмотрела в дверной глазок, но никого. Я вернулась к Габи.
Она обеспокоенно держала телефон у уха.
— Нет гудков. Звоню уже второй раз, но глухо.
Я взяла и проверила свой мобильник. Но — ни сигнала, ни интернета. Только пустой экран и отчаянные попытки дозвона, которые тут же обрывались. Какого дьявола происходит?
— У тебя есть связь? — спросила Габи.
— Ничего. — Я покачала головой, дрожащими пальцами нажимая на экран.
До этого было стабильное соединение. Как сигнал мог так быстро пропасть?
Несколько секунд мы стояли в тишине, слушая, как в доме скрипит пол и гудит в ушах собственный страх.
Происходила одна из непредвиденных ситуаций, про которые говорил Алессио. Как бы ни было жутко, необходимо трезво оценить обстановку и держать голову холодной. В такие моменты нельзя подаваться панике.
— Нам надо спрятаться, — решительно сказала я. — На всякий случай.
Мы взяли кухонные ножи для самообороны, на случай если нарушители ворвутся внутрь. Затем выключили свет во всех комнатах, стараясь не создавать резких движений. Темнота окутала дом, и теперь наши перемещения не были видны с улицы. Я взяла Габи за руку, и мы на цыпочках направились в ванную — единственное помещение с крошечной форточкой, через которую невозможно было проникнуть снаружи.
Закрыв за собой дверь, я села на мягкий коврик у ванны и притянула к себе сестру. Габи легла мне на колени, съёжившись, как ребёнок, прижавшись щекой к бедру. Её плечи подрагивали, и в темноте я услышала, как она всхлипывает. Моё сердце сжалось от волнения. Я крепче прижалась к сестре, стараясь её успокоить.
— Тсс… — прошептала я, гладя Габи по голове. — Мы вместе. Завтра утром снова попробуем дозвониться братьям. А если не получится — просто соберём вещи и уедем домой.
Я пыталась верить в это, иного варианта у меня не было.
Габи кивнула, не поднимая головы. Я продолжала гладить её по волосам, стараясь держаться спокойно, хотя сама чувствовала, как внутри всё сжимается. Я не знала, кто это был. Но знала точно — этой ночью я не усну.
Сестра продолжала дрожать и, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей, я напомнила, как каждое лето мы всей семьёй уезжали в разные уголки Италии.
— Помнишь, как в Сиене Баттиста потерялся на рынке? — прошептала я, поглаживая волосы Габи. — А потом оказалось, что он просто увлёкся дегустацией сыра и не заметил, как мы ушли.
— А Даниэль, когда его укусила медуза в Ливорно… — Габи хихикнула сквозь слёзы. — Он орал так, как будто его ногу оторвало.
— И папа тогда налил ему уксуса прямо из бутылки, а он подумал, что это вода, и вылил себе на голову, — добавила я, сдерживая смешок.
Габи улыбнулась, но тут же её лицо снова омрачилось. Она крепче сжала мою руку.
— Прости… — прошептала она. — Это всё из-за меня. Я уговорила тебя уехать… Если с нами что-то случится — это моя вина.
Боже, в этом нет её вины. На ком и мог быть грех, так это на мне. Я как старшая должна была подумать дважды, прежде чем соглашаться на побег. Но прошлое не вернёшь, поэтому нет смысла сожалеть и искать провинившихся. Главное пережить всё это и вернуться домой.
— Габи, — мягко, но твёрдо перебила. — Ни в чём ты не виновата. Мы просто хотели немного свободы. Ты не могла знать, что всё так обернётся. Всё будет хорошо. Обещаю.
Габриэлла кивнула, но не ответила. Она просто прижалась ещё ближе, будто хотела спрятаться в моих объятиях от всего мира.
И вдруг — снаружи, под окном, раздались шаги. Мы замерли. Ни одна из нас не произнесла ни слова, только взгляды пересеклись в полумраке — испуганные, настороженные. Шаги были глухими, тяжёлыми, будто кто-то медленно обходил дом. Один круг. Потом второй.
Моё сердце стучало так громко, что казалось — его слышно на всю округу. Но я не дрогнула. Только обняла сестру крепче, прикрывая собой.
Кто бы это ни был, складывалось ощущение, что он или они играют с нами и намеренно запугивают. Если бы они хотели покалечить или убить, уже давно ворвались бы в дом. Или могли расстрелять через окно. Это точно не могли быть люди из Стидды. Но тогда кто они такие? Первой мыслью была Каморра, но я отбросила её, поскольку о нашем исчезновении не могли узнать за пределами клана. Отец и дядя не позволят новости просочиться. Это открыло бы сезон охоты, ибо мы являлись слишком лакомым рычагом давления на Стидду.