— Что ты делаешь?! — прошипела я, хватая сестру за руку.
— Отвлекаю, — так же тихо ответила она. — Пусть подумают, что мы нырнули. Может, пойдут по следу в воду. Жаль, что не связанные.
Я усмехнулась. Сестра начала острить — значит, приходит в себя.
— Надеюсь, ты права…
Небо полностью затянуло, и лес окутала темнота. Становилось всё труднее различать дорогу, но вдруг, чуть левее, я заметила небольшой овраг — узкую, заросшую ложбину, едва различимую среди кустов и теней.
— Сюда! — прошептала я и потянула Габи за собой.
Мы осторожно спустились вниз, стараясь не сломать ни одной ветки, не издать ни звука. В овраге было сыро, пахло землёй и листвой. Мы спрятались в густых кустах, напротив друг друга, прижавшись к земле, затаив дыхание.
Сначала — тишина. Потом — шаги. Сухой хруст веток. Тяжёлое дыхание. И наконец — голоса. Приглушённые, но злобные.
— Придурок, какого хрена ты вышел из машины и не закрыл её?! — донёсся голос одного из похитителей. И, кажется, это был мой незнакомец. — Тебе что, совсем невтерпёж было?
— Они не подавали виду, что хлороформ перестал действовать. Откуда мне было знать, что они так искусно могут притворяться? — огрызнулся второй.
— Идиот! Тебе что, настолько башню сорвало из-за этой девчонки, что ты вообще перестал думать? Не будь таким бесполезным. Даже там на дороге ты просто стоял и смотрел, как старик на нас орёт. — Рассерженно проговорил незнакомец.
Второй что-то пробубнил в ответ, но слов было не разобрать.
Я сильнее вжалась в землю. Габи прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя случайным вздохом. Мы сидели, не двигаясь, как звери, затаившиеся в норе.
Шаги постепенно стихли. Всё реже слышался хруст веток, приглушённые голоса становились ещё тише, пока не исчезли совсем, растворившись в темноте леса. Казалось, преследователи ушли в другую сторону — возможно, к реке, к тому самому месту, где Габи бросила камень. И её уловка сработала. Хоть бы это было правдой.
Мы по-прежнему сидели в кустах, не шевелясь, прислушиваясь к каждому звуку. Но вокруг было тихо. Только ветер шевелил листву, и где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Я слегка выпрямилась, однако сердце всё ещё билось в горле, но вместе с дыханием понемногу возвращалась способность мыслить трезво.
Мы обе чуть расслабились. Несколько мгновений просто дышали — медленно, глубоко, будто впервые за весь вечер. И тут — шорох. Совсем рядом, в кустах, справа от меня. Уставились в ту самую точку, откуда доносился звук, дыхание сбилось. Внутри снова вспыхнул страх, как спичка в темноте. Кусты зашевелились сильнее. И вдруг — оттуда выскочил заяц. Серый, испуганный, он метнулся мимо, не обращая на нас ни малейшего внимания, и скрылся в темноте.
Пушистый милашка чуть не свел меня в могилу!
Я взглянула на Габи, а она ошарашено смотрела на меня, и мы выдохнули — громко, с облегчением. Несмотря на всё, что происходило, я улыбнулась сестре. Казалось, всё позади и можно дышать свободно. Как же я жестоко ошибалась.
В этот момент — словно само небо решило напомнить, что рано расслабляться — из темноты резко вынырнула чья-то рука и схватила меня за плечо. Мгновенье — и я была выдернута из кустов, будто тряпичная кукла. Я вскрикнула и попыталась вырваться, но всё произошло за долю секунды.
— Нет! Отпусти её! — закричала Габи, вскакивая с земли.
Но, прежде чем она успела сделать шаг, вторая фигура метнулась из темноты и схватила её сзади. Мощная рука обвила сестру за талию, прижав к себе спиной. Габи забилась, но напрасно — хватка была железной.
— Ах, ты, сукин сын! Клянусь, если выживу и спасусь, я уничтожу тебя. — Угрожающе прошипела сестра, дергаясь в его руках. — А после похороню в этом лесу так глубоко, что твои останки не обнаружат даже с собаками-ищейками. Отпусти меня немедленно, мразь!
Зная Габриэллу, можно было утверждать, что это не были пустые слова: при определенных обстоятельствах сестра могла быть резкой, даже кровожадной.
Тем временем, незнакомец схватил меня и рывком развернул к себе лицом. Одной рукой он умудрился перехватить мои запястья, заломив руки за спину, при этом как будто обнимая. Я зашипела от боли, когда другую руку он положил на затылок и потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову.
Моему взору открылась верхняя часть его лица, не скрытая маской. Хотя рассмотреть его целиком было невозможно, я отчётливо видела его пронзительные серо-зелёные глаза, обрамлённые светлыми ресницами. Густые брови были тёмно-русыми, а из-под капюшона виднелись блондинистые волосы.