Было молчание. Я знал, он взвешивает.
Я уверен, что ты согласишься, подонок. Мои аргументы слишком весомы, чтобы ты мог им противостоять. Антонио всегда избегал риска.
— Ладно, — наконец сказал отец. — Оставайтесь там. Но не затягивайте.
Он сделал паузу, а потом голос его стал более хищным:
— Я сообщу Габриэлю, что его ждёт сюрприз. Уверен, он будет... поражён. Завтра вы свяжетесь с их семьёй по видеосвязи. Пусть увидят, что девочки теперь у Каморры.
— Понял, — кивнул я. — Подготовим всё.
— Я вышлю тебе данные — время, канал, зашифрованный доступ. Всё должно пройти чётко. Без импровизаций.
— Сделаем, — коротко ответил я.
— Хорошо. Действуйте, — сказал он напоследок и сбросил звонок.
Я опустил телефон и на секунду прикрыл глаза. Всё шло по плану. Почти.
— Я к себе, — бросил Джейк, проходя мимо. — Если что, зови.
— Угу, — отозвался я, уже направляясь в кабинет.
Дверь за мной закрылась мягко. Внутри — полумрак, запах дерева и старых книг. На стене — панель с мониторами. Я включил систему. Камеры ожили одна за другой, показывая разные части дома.
И, конечно, подвал.
На экране — две фигуры. Одна сидит на диване, вторая ходит по комнате, что-то ища. Я прищурился, наблюдая, как Изабелла склонилась над столиком, а потом — как она вошла в ванную. Она двигалась уверенно, целеустремлённо, будто это был её дом, а не место, куда её привезли связанную.
Жутко любопытная.
И я… улыбнулся. Сам того не заметив. Чёртова девчонка. Упрямая, как и положено Серрано.
Но в следующую секунду на другом экране я увидел, как Габриэлла резко вскочила с дивана. Что-то произошло. Я тут же придвинулся ближе к монитору, напрягшись. Изабелла вышла из ванной, сжимая в руке осколок зеркала. На её ладони — кровь. Тонкая струйка стекала по пальцам.
Я резко выпрямился. Злость вспыхнула мгновенно.
— Твою мать! — выругался я вслух, ударив кулаком по краю стола.
Я знал, что она не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Но видеть эту кровь — её кровь — на экране, и понимать, что я ни черта не могу сделать, не сорвав маску хладнокровия… это выводило из себя.
На долю секунды мне захотелось сорваться с места, рвануть вниз, вырвать этот осколок из её рук и самому обработать рану. А после отшлепать, чтобы больше так не делала. Что она не должна себя резать ради свободы, которой всё равно не будет.
Но я остановил себя. Никаких слабостей.
Я не могу этого допустить. Особенно сейчас, когда Стидда наверняка уже подняла уши и начала искать девочек. Они не простят, если мы допустим ошибку. И я не прощу себе, если ошибусь первым.
Они — пленницы, мы — похитители. Всё просто. Всё чётко. Без эмоций… Да. Конечно.
Ни один её жест, ни один вздох не должны пробуждать во мне желания. И всё же, к моему полному замешательству, это происходит. С того момента, как я увидел Изабеллу Серрано, я потерял голову, как неопытный юнец. Она очаровала меня с первой секунды, будто была создана для меня. Однако Изабелла была на вражеской стороне, и я её похититель. Все обстоятельства были против нас.
Тем не менее, это лишь подпитывало мою навязчивую страсть. Я хочу её до безумия, хочу сбросить эту холодную оболочку и увидеть, что там внутри. Я хочу, чтобы она горела мной так же сильно, как я ею.
Если бы Изабелла знала, какие мысли роятся в моей голове при одном лишь взгляде на нее, она бы, несомненно, пришла в ужас или немедленно сбежала. Часть меня желала, чтобы она снова скрылась, лишь бы дать мне возможность догнать ее. Я жаждал ощутить упоение охотой, эту острую потребность заявить о своем превосходстве.
Думаю, в тот момент я бы не удержался и взял бы Лисичку силой. Не понимаю, как мне удалось сдержаться в лесу и не поддаться этому порыву, когда мое естество буквально пылало от желания и непреодолимой нужды.
Я сфокусировался, возвращая себе рассудок. Это перерастало в одержимость, выходя за рамки простого вожделения. Мне от неё требуется лишь одна вещь. И я добьюсь своего: она сама придёт ко мне, уступив всем моим требованиям. И тогда интерес будет исчерпан.
Я откинулся назад, провёл рукой по лицу. Напряжение в груди давило с новой силой. Мысли путались, и в голове всё ещё стоял этот кадр — она, с осколком в руке, с кровью на пальцах, с этим упрямым взглядом.
Нужно было срочно сбросить это состояние. Сжечь его.