— Брат? — его голос стал серьезным. — Что происходит?
— Я не знаю… — я уже рванул из спортзала, — …но у меня очень плохое предчувствие.
— Думаешь, это связано с девочками?
— Они не выходили на связь весь день, — бросил я через плечо. — Уже почти ночь. Ни одного сообщения. Ни звонка. Это совершенно на них не похоже. Ни на одну.
Не помню, как ворвался в свою комнату, тут же схватил зарядку, воткнул в розетку и подключил телефон. Баттиста следовал за мной.
— Может, просто они заняты?
— Заняты? — я резко обернулся к нему, голос дрожал от гнева и страха. — Габи забыла зарядить телефон? Она даже спит с ним в руках! А Иза... Она бы точно написала, если бы что-то произошло. Ты что, не понимаешь?
— Дан, не горячись, — Баттиста поднял руки, как будто защищаясь. — Может, кто-то решил подшутить. Ты же знаешь, как люди любят шутки.
— Шутки? — я закричал, не в силах сдержать эмоции. — Это не шутки! Молчание девочек и странный звонок явно не могут быть простым совпадением.
Проклятый телефон никак не хотел оживать.
С самого начала эта идиотская затея мне не нравилась, но я решил: раз рассудительный Алессио согласился, значит, это не так опасно, как я предполагал. Впрочем, нельзя было сваливать всю вину на брата — я согласился и из чувства вины перед Изой. Я не защитил ее и не предупредил, провалившись в роли надежного старшего брата. Этим побегом я желал загладить вину и порадовать сестер перед замужеством Изабеллы. А теперь стоял и искренне надеялся, что это всё не так ужасно, как подсказывала моя интуиция.
Наконец, мобильник включился. Я не стал ждать полной зарядки — едва экран загорелся, я тут же набрал тот самый номер.
Гудки. Один. Второй. Третий. И… тишина.
— Не берут, — прошептал я.
Я сжал телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Затем набрал номер Изабеллы, но ответа не последовало. Та же ситуация повторилась, когда я позвонил Габриэлле.
Вашу ж мать!
Внутри всё сжалось. Это не просто беспокойство. Это не паранойя. Это инстинкт. И он кричал: они в опасности.
Я посмотрел на Баттисту. Он уже понял. Видел это по моим глазам. С лица брата исчезла привычная веселость, появилось неподдельное беспокойство.
— Если с ними что-то произошло… — начал я, но не закончил.
— Подожди, брат. Не спеши с выводами. Алессио скоро вернется со встречи с младшими боссами. Отец отправил его вместо себя. Давай дождемся его. Он поможет разобраться.
Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Баттиста был прав. Нужно было подождать. Но каждая секунда тянулась, как час. Я чувствовал, как время бежит, а вместе с ним — и надежда.
— Ладно, — наконец сказал я, кивая. — Но если с ними что-то случилось... Я не прощу себе, что не действовал быстрее.
Алессио вернулся через два часа после того злополучного звонка. Мы с Баттистой ждали его во дворе, взвинченные до предела. Я едва стоял на месте: ноги сами просили бежать к мотоциклу и мчаться в Мессину.
— В чём дело? — спросил он, подойдя к нам.
Я не стал тянуть. Каждый миг был на вес золота.
— Нам нужно ехать в Мессину. Сестры в опасности.
Я быстро рассказал ему о звонке, о крике, о последовавшей тишине, о том, что они не выходят на связь весь день.
— Мы должны им помочь. На байках мы доедем быстрее всего — часа за два.
Алессио поморщился, в его глазах читалась та же тревога.
— Нужно всё обдумать, не рубить сплеча. Мы обязаны рассказать Кристиану и отцу. Если с Изой и Габи на самом деле что-то случилось, нам нужен план.
Я кивнул, хотя внутри всё кипело от нетерпения. Мы отправились в отцовский кабинет.
После отъезда сестер отец часто засиживался там, и компанию ему составлял дядя Габриэль. Остальное время он посвящал маме, пытаясь привести ее в чувство, успокаивая и подбадривая. Она же замкнулась в себе и почти не выходила из спальни. Днем с ней была Марси, а по вечерам и ночам — отец.
После нашего провального маскарада мама потеряла сознание от шока. А узнав о побеге девочек, у нее случился нервный срыв, она собиралась сама отправиться на их поиски. Папа и дядя успокоили и уверили ее, что найдут Изу и Габи и вернут домой живыми и невредимыми.
Отец и Габриэль переживали, но делали это по-мужски. Молча, глубоко внутри, не показывая эмоций другим. Их выдавали глаза и тревога, что бурлила в них. Я чувствовал адскую вину за их боль. И старался не попадаться родителям лишний раз на глаза, испытывая стыд. Но я выбрал сестер и не рассказал об их местонахождении. Меня трудно назвать лучшим сыном и братом.