Моретти хищно ухмыльнулся. Он наслаждался тем, в какое безысходное положение загнал Стидду.
— Чего я хочу? — повторил он, будто пробуя вкус слов. — Я хочу, чтобы вы захлебнулись от боли. Чтобы страдали. Чтобы каждую ночь просыпались в холодном поту, зная, что не смогли защитить своих девочек. Вот что мне нужно. А земля… — он пожал плечами, — будет приятным бонусом. Поэтому я хочу все города, которые граничат с Каморрой.
Сукин сын!
Тут заговорил отец. Его голос был натянут до предела, как струна, готовая лопнуть, и я понимал, что он держится на чистой воле.
— А я-то думал, что ты захочешь Джулию… — сказал он с горькой усмешкой. — Но, видимо, за это время ты хоть немного отошёл от своей маниакальной одержимости моей женой.
Теперь мне стало невыносимо интересно, что за грязный секрет связывает моих родителей и Дона Каморры.
Антонио злобно оскалился, и в его глазах вспыхнула жуткая одержимость.
— Зачем мне твоя жена, Кристиан, — процедил он, — когда у меня здесь твои дочки? Одна — вылитая копия Джулии, а вторая — вылитый ты. Такая же упрямая. И тоже не умеет держать язык за зубами.
Мразь!
Отец резко вскочил, и стул с грохотом отъехал назад. Габриэль мгновенно среагировал, схватил его за плечо и жестко прижал к сиденью.
— Сядь, — тихо сказал он. — Не сейчас.
Габриэль скрестил руки на груди, высоко поднял подбородок и посмотрел прямо в камеру.
— Ты же знаешь, что я не могу пойти на это, Антонио. Ты просишь почти всю территорию моего клана. Это — война.
Антонио жаждал войны, и он ее получит. Если дядя и отец выберут путь затягивания, мы с братьями начнем наступление немедленно.
— Тогда ничем не могу помочь, — спокойно отозвался Антонио. — Хотя… — он щёлкнул пальцами, — я знаю, как сделать тебя более сговорчивым.
Демиан вытащил нож из-за пояса и приставил его к горлу Изабеллы. Я видел, как лезвие врезалось в её нежную кожу. Но сестра не дрогнула. Она стояла прямо, непоколебимо гордо. Ее взгляд, устремленный в камеру, был обещанием сражаться до последнего. Казалось, что это она держит нож, а не он.
Габриэлла дернулась в руках Джейка, готовая броситься на защиту сестры, но предатель держал ее слишком крепко. Я же захлебывался в первобытном ужасе и гордости за свою родную кровь. Эти ничтожные предатели не имели права даже смотреть в их сторону, не то, что угрожать оружием.
Я с дикой яростью ударил ладонью по столу, отчего тот угрожающе дрогнул. Баттиста, казалось, сейчас взорвется. А Алессио просто сидел и смотрел на экран со смесью разочарования и ненависти.
— Теперь ты понял, что я могу сделать с ними? — медленно спросил Антонио. — Могу пустить их по кругу, а когда мои люди наиграются, то я перережу им глотки и у семейства Серрано останется лишь оборванец сын.
Алессио испустил яростный рык рядом, уставившись на экран. Вся его борьба была написана на лице.
Отец иступлено смотрел на всё происходящее, будто умирал внутри с каждой секундой увиденного.
Блядь, я медленно буду убивать каждого Моретти, наслаждаясь их агонией. Они пожалеют, что на свет родились.
Антонио посмотрел на своего старшего сына будто подгоняя его. Я увидел кивок Демиана. Он выглядел бесстрастно, ни один мускул не вздрогнул, когда он медленно начал задирать футболку Изы, властно проводя пальцами по её коже — делал это демонстративно, желая её унизить.
Мудак наслаждался властью над ней.
И тут всё произошло за секунду. Изабелла резко вывернулась. Ловко. Молниеносно. Схватила нож прямо у него из руки, развернулась и, направила на Демиана.
— Брось, ты ведь понимаешь, что это глупая затея, — сказал он.
И тогда она, не колеблясь, поднесла лезвие к своему горлу. Лёгкий нажим — и на коже появилась тонкая красная полоска.
— Я лучше сама себе перережу горло, чем позволю ублюдку из Каморры меня трогать, — произнесла она спокойно, с ледяной яростью в голосе.
Все шокировано замерли. А мои губы тронула легкая улыбка. Боже мой, до чего же безрассудная девчонка. Сестра стояла с ножом у горла, и даже говнюк Антонио выглядел неуверенно. Никто из нас не ожидал такого от рассудительной Изы.
И я впервые за всё время увидел в глазах отца и Габриэля страх. Настоящий, человеческий страх за дочь и племянницу. Алессио, сжав зубы, наклонился вперёд и сдавленно сказал:
— Изабелла… не совершай глупостей.
Он пытался говорить спокойно, но его голос дрогнул.
Габи не двигалась, но я увидел в ее глазах слезы. Сестра выглядела в шаге от истерики, как будто вот-вот потеряет сознание от шока. Она что-то прошептала, привлекая внимание Изы. Я ощутил, как болезненно сжались мои внутренности. А Изабелла… Она всё ещё держала нож. Но я видел, как в её глазах шла борьба. Она не боялась осуществить задуманное, но она страшилась оставить Габи одну в лапах врагов.