И вот, Шуша уже у Ромы, а я иду на работу. Что-то внутри меня дрожало, и я уже жалел о том, что хожу быстро. По мере приближения к зданию я замедлялся, а перед тем, как зайти внутрь, обошёл его пару раз вокруг.
Рафаэль больше не писал. Скажу больше: он даже не появлялся в сети после того, как написал мне о том, что задерживается.
Сейчас он снова не рассказал мне, когда он приезжает. И уж тем более не рассказал, что происходит и почему мне нельзя пойти домой. Больше всего пугала его серьезность. Я, наверное, первый раз за все это время слышал его серьезный тон. Значит, что-то происходит. От этого мне и страшно.
В этот момент здание отталкивало меня ещё больше, чем в каждый предыдущий раз. Хотелось убежать отсюда сломя голову. В горле встал неприятный тошнотворный ком. Мне больше некуда идти, кроме как сюда. Мне больше нельзя никуда идти…
Я вдохнул и всё же сделал этот шаг, разделяющий две территории. Как обычно, здесь были незнакомые мне люди, которых я быстро обошёл и прошмыгнул в здание, не забыв закрыть за собой дверь. Мне это, правда, запрещено, но я и так поступаю вопреки своим предчувствиям.
Нижний правый ящик, нижний правый ящик… я отложил на уже мой диванчик рюкзак с учебными принадлежностями и стал открывать ящики. Ну да, здесь же было несколько столиков, откуда я знаю, какой именно он имел в виду? И как я пойму, что именно мне нужно взять?
Я стоял спиной к двери, уже готовый открыть последний из таких ящиков. Мне показалось, что ручка, как и сама дверь, дёрнулась. Но я не обратил на это внимание. Сейчас я думал совсем о другом.
В ящике лежал пистолет.
Сердце ухнуло куда-то вниз, а горло вновь сжалось. Мне казалось, что меня всего затрясло, и в этот же миг я не мог пошевелиться. Одно дело - слышать это от отца и матери, а другое - быть замешанным в этом. Совсем другое дело брать в руки пистолет.
Я округлил глаза от понимания: вот, зачем Рафаэль хотел записать меня на стрельбу! И вот, почему ему не понравилось, что я не смог на неё пойти…
Позади меня раздалось шуршание чьих-то шагов. Инстинктивное решение взять пистолет и спрятать руки за спину было или опрометчивым, или гениальным. Пока не знаю.
Я повернулся лицом к тому, кто вошёл.
Передо мной стояло девять мужчин. Десятый в это время закрывал за собой дверь.
– Рафаэль всё ещё задерживается, ведь так? – спокойно спросил он. – Значит, он об этом не узнает…
– О чём? – сглотнув, спросил я, сжимая в руках пистолет.
– О том, что ты шастаешь по ящикам, – свистящим голосом произнёс один из мужчин.
– Он сам мне позвонил! Он сказал, чтобы я…
– У него связи нет, – прошептал тот, который закрывал дверь в здание. – А у тебя за спиной его пистолет. Чужое-то брать нельзя.
Значит, поступок опрометчивый.
Я и не заметил, как оказался у стены. Они окружили меня. А я даже не умел стрелять. Почему я научился в Италии не тому, что мне нужно?!
– Что вам нужно? – спросил я, пытаясь сохранять спокойствие.
– В прошлый раз мы не смогли с тобой поговорить, – сказал тот, у которого была лысая башка. – Нам помешал Рафаэль.
– А сейчас не помешает ничего, – ухмыльнулся стоящий рядом с ним мужчина.
– Я буду стрелять, – голос подвёл меня, предательски содрогнувшись.
– Не будешь, – ухмыльнулся вдруг один из них и шагнул ко мне. – Струсишь.
Я гневно взглянул на него, но он даже бровью не повёл.
– А если выстрелишь - то в ближайшие несколько лет на улицу не выйдешь, – продолжил он.
– Из-за срока, или из-за переломов? – снова произнёс лысый. После его слов я услышал противнейший из всех смех, от которого у меня подкосились ноги.
Вот и пришла смерть моя.
Стоп. Стоп, я же боксёр! Может, ещё не всё потеряно?
Первый удар пришёлся в живот. Я не стал нападать первым, но отбиваться начал сразу же.
Голова кружилась, я дрожал внутри. Пальцы сбивались в кровь после каждого промаха и попадания в стену. Казалось, с каждым попаданием в меня противников становилось больше.
Я бил без разбору. Руками, ногами, неважно, в кого и куда. Лишь бы попасть, лишь бы посильнее. Лишь бы выжить…