— Петр Александрович, тут с вами какие-то важные господа говорить изволют, — к Румянцеву подбежал его денщик, уже поживший на этом свете ветеран Василий.
— Передай господам, что говорить я буду с ними завтра. Мы совершили большой переход, и прежде, чем лясы точить, я хочу как следует отоспаться, — рыкнул Румянцев. — Мне же найдется здесь лишняя кровать? — он повернулся к Криббе, который рассеянно кивнул. Ему не терпелось вскрыть письмо, а тут его отвлекают на какие-то совершенно приземленные материи.
— Что? Да, конечно, идите, где найдете свободную комнату, там и располагайтесь, — и, не отвлекаясь больше ни на Кристиана, ни на Румянцева, Гюнтер зашел внутрь подворья. За ним поспешили оставшиеся на улице в одиночестве Петька и Ван Вен. Как только они зашли внутрь, ворота за ними захлопнулись и в пазы опустились тяжелые засовы.
— Вы сказали, что с вами не весь полк, а где остальные? Или вы с несколькими ротами пришли сюда? — спросил Кристиан у Румянцева, только сейчас почувствовав, как сильно он устал.
— То тут, то там, — ответил Румянцев уклончиво. — Там, где людей приказал оставить Петр Федорович, там они и встали на постой. Пойдемте уже, найдем кровать, а то я прямо посреди двора как та лошадь стоя усну. В любом случае, у меня есть приказ и я буду ему следовать. А в письме к Криббе наверняка есть указания, что делать дальше. Так что, не будем вперед забегать, пойдемте лучше спать, завтра совещание созовем и все обсудим, — и Румянцев вошел в здание, поделенное на крошечные комнатки, искать себе свободную, при этом полностью игнорируя вышедших ему навстречу «серьезных господ» из правительства республики.
Ван Вен шел за ним, но слегка отстал, потому что его окликнул женский голос, а когда он оглянулся, то у него на шее повисла, заливая слезами, белокурая Марта.
— Я думала, что уже никогда вас не увижу, герр Ван Вен, — удалось разобрать ему сквозь рыдания. — Когда в доме пошли разговоры, что пора бы присоединиться к бунту, потому что в чем-то протестующие правы, я ночью вскрыла все мне известные тайники, вытащила все ценности и побежала сюда. Меня чуть не схватили какие-то голодранцы, но я была уже близко от ворот и мои крики услышали солдаты, стоящие на страже. Они меня спасли, а герр фон Криббе меня узнал и позволил остаться здесь, дожидаться вас.
— Откуда ты знала, что я направлюсь именно сюда? — Кристиан обнял ее за талию и позволил себе слегка расслабиться, когда понял, что не все его предали.
— Герр фон Криббе сказал, что вам некуда будет больше идти, — Марта всхлипнула. — И он оказался прав, вы пришли.
— Да, в этом, охваченном безумием городе, идти просто некуда. Марта, дорогая, покажи мне, где можно отдохнуть. Я ехал почти сутки с небольшими остановками, и устал, как собака, — Кристиан улыбнулся. Как бы то ни было, а жизнь не закончилась, главное, не упустить свой шанс. Однажды он его уже не упустил, вовремя выхватив пистолет, кто знает, может быть, судьба готовит ему еще что-то похожее?
Московский градоначальник Салтыков Владимир Семенович сидел на стуле с высокой спинкой и в упор разглядывал стоящего перед ним статского советника Зиновьева. Он уже добрых пять минут вот так молча разглядывал статского советника, размышляя при этом, на кой черт его сюда определили? Ведь мог бы сейчас в Пруссии или в Дрездене пусть даже под началом брата воинской доблестью славу себе зарабатывать. И ведь все вместе на его голову свалилось: и коронация, и окончательно зарвавшийся Ванька Каин, теперь вот это. Чем он таким Господа прогневил? Так и получится, заработает он себе здесь только геморрой размером с кулак, и хорошо еще, если головы не лишится. Одно радовало, судя по слухам Андрей Иванович Ушаков остается в Петербурге, и только от этого многие московские чиновники испытывали облегчение.
Молчание затягивалось. Зиновьев переступил с ноги на ногу. Он не понимал, за что на него взъелся государь, а теперь еще и Салтыков решил норов показать. Всегда же так работали, что за шлея им под хвост попала? Салтыков тем временем скрестил руки на груди, и прервал эту гнетущую тишину.
— Вот объясни мне, Степан Степанович, что я должен буду доложить государю, когда он приедет? А приедет он скоро, со дня на день ожидаем императорский поезд.
— Я же передал вам, Владимир Семенович, все результаты расследования как они есть: вот, тут же все написано, — Зиновьев указал на стопку бумаг, лежащих перед Салтыковым. — И кто первым начал бузить, и кто остальных подбил на то, чтобы от работы отлынивать, и...