Они услышали океан еще до того, как увидели его сквозь туман. Это был звук прибоя, накатывающего на берег. Не оставалось сомнений, что они пересекли остров, потому что здесь волны несли не ледяное крошево, а только кайму пены. Начался прилив, и океан был спокоен. Песчинки застряли в открытых ранах на ступнях Жюстиньена.
Все еще держа руку Габриэля, дворянин всматривался в горизонт, глубоко вдыхая воздух, насыщенный йодом и солью. Соль на песке разъедала раны. Это был конец пути, истинная граница мира, Жюстиньен понимал это с абсолютной ясностью. Путешествие должно было закончиться здесь. Весь гнев, все сомнения оставили его. Даже усталость исчезла, как будто она вытекла из него, смешавшись с приливами и отливами на песке. Волны плескались вокруг мертвого краба.
Жюстиньена бил озноб. Со вчерашнего дня он чувствовал жар. Вероятно, простудился из-за того, что спал в сырой одежде без огня. Однако даже лихорадка не беспокоила его или больше не беспокоила.
Дальше на пляже несколько полуразбитых деревянных досок, развалины большого лабаза, склад трески, заброшенный после рыболовного сезона, возвышались посреди тумана, как странный и суровый алтарь. Жюстиньен обменялся взглядами с Габриэлем. Вместе они направились к постройке или тому, что от нее осталось.
Когда они приблизились, внезапный запах ударил Жюстиньена в нос. Сладковатый и пьянящий душок, тот самый, который сопровождал каждую смерть и последнюю битву Венёра. Тот самый, который, безусловно, привлек Вендиго, став его предвестником. Жюстиньен оставил Габриэля, сказав:
– Подожди меня.
Подросток остановился. Жюстиньен полез в карман за пулями. К сожалению, нашлась только одна. Впрочем, в подсумке и так пороху хватало на один заряд. На лбу де Салера выступил лихорадочный пот. Он зарядил пистолет, сделал шаг в сторону лабаза, еще один. Он подумал о ньюфаундлендцах, ловцах трески, покинувших некогда его родную Бретань. Все более сильный запах проникал в мозг, или же это была просто лихорадка. У Жюстиньена закружилась голова. Еще один шаг.
Голос звал откуда-то из леса. Жюстиньен оглянулся. Конечно, лицо Салона только что возникло на стволе одной березы, потом на другой… Лики, выступающие из коры и древесины, множились, их стоны вскоре наполнили его череп. Жюстиньен сжал зубы и помассировал висок одной рукой. Он чуть не споткнулся, но удержался. Однако на этот раз голоса звучали иначе, как будто Салон в стволах пытался… предупредить его? Он взялся за рукоять пистолета как раз перед тем, как войти в разрушенный лабаз.
Запах внутри оказался сильнее и противнее, чем на пляже, но руины были открыты всем ветрам. Забытые мешки с солью, уже разорванные, вывернули на песок свои кристаллические внутренности. Внезапно крики прекратились. Жюстиньен едва сдержал рвоту. В соляных насыпях, кое-где пробитых песчаными блохами, среди костей трески торчали и человеческие кости.
Стиснув зубы, Жюстиньен преклонил колени возле братской могилы. Судорожными движениями извлек из-под белой корки бедренную кость, затем череп. Соль, которую влага успела скрепить на поверхности, осыпалась и превращалась в хрустящие кристаллы. Жюстиньен инстинктивно отскочил назад, чтобы его не засыпало. Бедро осталось у него в руке. На свету, проникающем сквозь разрушенную крышу, он осмотрел находку. Кость оказалась выскоблена и рассечена глубокими ударами когтей. На ее слегка пожелтевшей поверхности образовался рисунок, напоминавший резьбу, варварскую гравировку. Внезапно Жюстиньен осознал, что держит в руках, и отбросил кость в сторону. Та ударилась об одну из досок лабаза. И без того шаткое здание содрогнулось. На потолке с резким звуком качнулся единственный ржавый S-образный крюк. Жюстиньен широко раскрыл глаза. Соль снова осыпалась, обнажив нечто большее, чем просто кости. Прибор. Компас картографа, покрытый белыми гранулами, две стрелки которого соединялись розой ветров. Та же модель, только большего размера, что и найденная Венёром возле маматика. «Картограф», – понял Жюстиньен. Тот, за которым они, собственно, и пришли. Д’Оберни, или д’Авиньи, или что-то в этом роде… Де Салер нервно рассмеялся. Наконец ему удалось его отыскать. Хотя с самого начала их спонсора это вряд ли волновало.
«Миссия выполнена, – подумал молодой дворянин, не прекращая смеяться. – И, судя по количеству костей, здесь лежит не только д’Оберни. Разве что у ученого было несколько черепов». С трудом успокоившись, Жюстиньен встал и несколькими быстрыми движениями смахнул соль со своих лохмотьев.