Когда Габриэль вышел из воды, Венёр выстрелил ему между глаз.
Он сжег тело вместе с деревянным лабазом. Дым разъедал ему глаза, и он сопел, протирая влажные веки. Ночью Венёр почувствовал первые приступы лихорадки, от которой в последующие дни у него начался бред. Позже ему рассказали, что он произносил бессвязные слова, когда беотуки подобрали его и отвезли в порт Сент-Джонс, где он провел почти десять дней между жизнью и смертью, а потом несколько месяцев выздоравливал. Затем стал искать работу, чтобы оплатить проезд на континент. На самом деле он не торопился возвращаться в Акадию. Использовал время, проведенное на острове, чтобы заново придумать себя. Когда наконец смог говорить, представился всем Жюстиньеном де Салером, даже не задумываясь о последствиях этого обмана. Для него это была последняя месть человеку и королевству, которые отобрали у него всё.
Венёр лежал на разрушенных морем и ветрами плитах башни, свернувшись, словно охотничий пес. Пенитанс отошла в сторону, и солнечный луч, пробившись сквозь приоткрытую дверь, скользнул по старомодной одежде старика, и на мгновение выцветшее золото атласа словно ожило. Свежий ветер с океана приподнял несколько прядей его длинных седых волос. Жан Вердье представил себе молодого Венёра, одетого так же, возвращающегося с бала – одного из легендарных праздников в городе из океана. За окном наступающий прилив оставлял соленые слезы на водорослях и рифах.
– Мы не оставим его здесь, – вздохнула Пенни.
– Давайте отнесем его наверх, – откашлявшись, предложил молодой лейтенант.
Вместе они отнесли тело Венёра в его кабинет и положили на морской сундук. Жан пошел за мехами, одними из тех, что защищали его от холода прошлой ночью. Это была шуба, привезенная из далеких краев, с того берега океана. Молодому лейтенанту показалось, что под его пальцами шкура всё еще сохраняет тепло. Он замер на мгновение, охваченный неожиданным волнением. Вчера вечером, всего лишь вчера, старый маркиз, а точнее ботаник, оживил для Жана Вердье, парижского паренька, экспедицию на Ньюфаундленд. И Жан слушал его, видел, как перед ним с каждым словом расширялся горизонт. Пока окончательно не раскрылись все тайны.
У лейтенанта сложилось впечатление, что, хотя он встретил Венёра перед самой его кончиной, тот всё же привязался к Жану так, как будто ждал его, сам того не подозревая, очень долгое время. Бессонная ночь, вероятно, повлияла на восприятие событий. Но дело было не только в этом.
– Всё хорошо? – спросила стоявшая позади него Пенитанс с искренним сочувствием в голосе.
Жан вздрогнул, сказал:
– Да. Да, конечно…
Он вздохнул и накрыл тело Венёра мехом. Не зная, что еще сделать, он машинально перекрестился. Пенитанс подняла кофейник, понюхала его содержимое, разожгла угли и поставила кофе греться.
– Знаете, он ждал вас, – заметил Жан, все еще размахивая руками.
Пенитанс с любопытством подняла голову. Молодой лейтенант одернул куртку своего мундира, которую за ночь не успел привести в порядок.
– Хотя, если быть точным, он ждал не вас. Думаю, это была путешественница Мари. Вернее, ее призрак. Он знал, что скоро умрет. Сегодня утром, на рассвете. И он думал, что у смерти будет ее лицо. Лицо Мари.
Он запутался в собственных словах и внезапно остановился. Пенитанс развела огонь.
– Я пришла сюда не для того, чтобы убить его. На случай, если ты хотел спросить.
– Тогда зачем вы здесь? – поинтересовался Жан.
Прежде чем ответить, Пенитанс налила ему чашку кофе.
– Потому что я знала, что настало время, – произнесла она наконец. – Пришло время пересечь океан и найти второго выжившего. Я не понимала, почему именно сейчас. Я просто знала… что пришло время завершить эту историю.