— Тебе все известно. — Конан с трудом сохранял ясность мысли, в нем боролись настороженность и страстное желание обладать этой ведьмой. — Зачем же ты спрашиваешь?
— Так вот, — усмехнулась Гуна-Райна, — если ты убьешь меня, то вряд ли получишь свое ожерелье. Ты ведь не знаешь, где оно спрятано?
— А вот ты мне это и расскажешь, — усмехнулся варвар, делая шаг вперед.
Он уже знал по своему опыту, что никакой колдун не может ничего сделать, если у него связаны руки и заткнут рот, и поэтому решил неожиданно напасть на колдунью и скрутить ее в бараний рог, прежде чем она успеет сотворить какое-нибудь заклинание.
— Уж не думаешь ли ты, что я совсем глупа? — Гуна-Райна сделала два легких шага назад. — Нам лучше договориться по-хорошему.
«Пожалуй, с ней справиться будет нелегко, если вообще возможно, — пронеслось в голове Конана. — Надо соглашаться с ее предложением, тем более что я и сам хочу этого, а когда она выбьется из сил, попробую связать ее, чтобы не попасться на ее колдовские штучки».
Киммериец понимал, что колдунья не хочет его убивать. Она наверняка рассчитывает выведать у него, кто послал их сюда за ожерельем. По крайней мере, сейчас его жизнь вне опасности. Но это пока, а что будет потом, одним богам известно.
— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил он.
— Мне показалось, что ты хочешь вернуться домой…
— Еще бы, — вырвалось у варвара, прежде чем он успел как следует подумать.
— Если ты понравишься мне и, кроме того, кое-что расскажешь, я верну тебя в Аграпур, — пообещала колдунья, вновь принявшись соблазнять Конана.
— Что ты хочешь узнать? — спросил киммериец, чтобы выиграть время.
— Ха-ха! — засмеялась Гуна-Райна, не обратив внимания на его слова. — Ты совсем не можешь скрыть, как хочешь меня! — Она весело захлопала в ладоши, — давай лучше займемся любовью, а уж потом поговорим о делах.
— Я не ошиблась в тебе, киммериец. — Гуна-Райна ласково погладила плечо Конана. — У меня еще никогда не было такого мужчины. Теперь можно поговорить о том, что нас интересует.
Варвар в изнеможении растянулся на траве. Сколько у него было женщин, но столь изощренных в любовных утехах и ненасытных еще встречать не приходилось. Все мускулы ныли, словно он несколько суток провел на гладиаторской арене, без отдыха сражаясь с целой армией.
— Ты убедился, что мы прекрасно подходим друг другу, — продолжала колдунья, прижимаясь к нему всем телом, — так зачем нам расставаться?
Расскажи мне, кто послал тебя сюда, и мы вместе покинем эти острова и вернемся в Вендию… — Конан слегка поморщился: ему почему-то не особенно-понравилась эта мысль. — Ну хорошо, хорошо, — улыбнулась Гуна-Райна. — Мы можем жить в той стране, где ты захочешь. Представь себе: такой могучий и храбрый воин, как ты, и я, умелая и хитрая колдунья, да еще познавшая божественное откровение. Мы завоюем мир!
«Так я тебе и поверил, — усмехнулся про себя киммериец. — Переспать со мной ты, конечно, можешь, но это совсем не значит, что потом, когда все выведаешь, не отправишь меня прямиком на Серые Равнины…»
— Согласен. — Он приподнялся на локте, сбросив со своего тела ее руку. — Я тебе расскажу все, что знаю, но потом, когда мы очутимся… Ну, скажем, где-нибудь в Туране… Идет?
— Ты мне совсем не доверяешь, — надула губы Гуна-Райна. — Разве я не доказала, как люблю тебя?
— Показала! — фыркнул варвар. — То, чем мы сейчас с тобой занимались — еще не повод для особого доверия. Кром! Сколько раз я видел, как сегодня женщина клялась в любви, а завтра готова была спровадить в цепях на невольничий рынок! Нет! На это я не куплюсь.
Он вскочил на ноги. Небо начинало темнеть, и в каменной чаше, где они находились, сумрак уже окутывал растущие по краям поляны деревья.
— Я тебя спрашивал, что ты сделала с моим товарищем, — продолжал Конан, поглаживая рукоять меча, — а ты даже этого не хочешь сказать. Как я могу доверять тебе?
— Всего-то… — усмехнулась колдунья. — Да вот и он, живехонек, как видишь.
Киммериец проследил глазами за пальцем Гуна-Райны. действительно, к ним направлялся Лионель, который, ухмыляясь, смотрел на обнаженную колдунью и стоявшего над ней сердитого варвара.
— Привет, Конан! — протягивая руку, как будто они только что расстались, сказал аквилонец. — Вижу, тебе тоже повезло покувыркаться с этой шлюхой. — Он посмотрел на женщину, и в его взгляде полыхнул жадный огонь желания.
Киммериец пожал руку Лионеля, она была теплой и упругой, как у всякого нормального человека, но все-таки его насторожила какая-то странность в поведении аквилонца. Глаза! Точно! Его веки не моргали, а были широко распахнуты, и неподвижный взгляд, устремленный на Конана, напомнил ему глаза змеи перед броском.