– Когда выступим в поход, я возьму тебя в свою сотню и даже попытаюсь сделать десятником, – посулил дядя. – А пока помоги мне в лавке, Берну одному там не справиться.
После такого обещания Бравиду ничего не оставалось, как опять согласиться. Тем более что в связи с предстоящей войной покупателей значительно прибавилось, и они с двоюродным братом едва успевали всех обслуживать.
– Как торговля? – поинтересовался навестивший его Кудря, когда приятель освободился от очередного покупателя.
– Сам не видишь, – буркнул раздраженно Бравид. – Все как с ума посходили, я к вечеру просто с ног валюсь.
– В походе будет не легче, – заметил сын Неговита, пытавшийся недавно отговорить племянника Свена от участия в войне с глопянами. – Дядя не возвращался?
– Нет.
– Тогда мне придется его подождать.
Свен появился в лавке только через полчаса и, поздоровавшись с Кудрей, сразу поинтересовался дневной выручкой. Записями продаж занимался Берн, который и отчитался перед отцом. Только после этого хозяин пригласил своего партнера пройти с ним для разговора.
– Твое требование по поводу переплаченных трехсот кун я считаю справедливым, – неохотно признался оружейник, когда они вышли во двор. – Поэтому предлагаю такое решение: после распродажи первой партии мечей ты получишь сверх своей доли двести кун, а после второй еще двести.
– А когда это произойдет?
– Первый десяток мечей обещали доделать завтра, а остальное дней через десять-пятнадцать. Ну как, по рукам?
– Я, конечно, рассчитывал на большее, – схитрил Кудря. – Но, учитывая наше давнее сотрудничество и то, что вино и мои товары перевозились на твоих телегах, я согласен. Только у меня к тебе будет просьба. Отпусти со мной сегодня Бравида, мы так и не отметили наше успешное возвращение домой.
– Только не надо спаивать парня, – попросил Свен. – А то я уже заметил, что они с Трюмом стали частенько вместе выпивать.
– Да мы только по чуть-чуть, так, чтобы расслабиться.
В обещание Кудри верилось с трудом, однако оружейник все же решил дать племяннику, проводившему целые дни в лавке, немного развлечься и отдохнуть. Свен хотел было передать с сыном Неговита и деньги для отца, но передумал, не зная, как к этому отнесется купец. Его сын ведь мог быть и не в курсе их договоренностей.
Бравид воспринял приглашение Кудри прохладно, он так за день уставал, что ему совсем не хотелось еще куда-то идти. Но юноша не стал обижать отказом товарища, и только когда они прошли в ближайшую к дому дяди корчму, Бравид поинтересовался, куда его ведет приятель.
– К одной знакомой вдове. Я ей немного помогаю деньгами и могу в любое время там отсидеться, когда становится тошно от отцовских нравоучений.
– Мне бы такое место тоже не помешало, – заметил уныло юноша. – А то дядя уже замучил своими просьбами. А домой придешь, там пьяный Трюм лезет с советами и наставлениями.
– Могу договориться, – предложил Кудря. – Только я бы на твоем месте не торопился ссориться с дядей. Пусть он вначале поможет тебе с устройством в варяжскую дружину, а там будет видно.
– Поэтому и приходится терпеть, – произнес огорченно племянник Свена.
– Мне тоже. Весной отец собирается отправить торговать в Константинополь, а ехать туда мне совсем не хочется, – пожаловался товарищ. – Ну, ничего, вернусь – и все. Я ему не какая-то кукла!.. А если не захочет считаться с моими интересами, плевать, заведу свое дело.
Так за разговорами они оказались на окраине Миллина и подошли к дому, где жила вдова. Несмотря на позднее время, Нежана встретила гостей приветливо, а ее дети, мальчик и девочка, сразу повисли на Кудре.
– Каких ты нам сегодня гостинцев принес? – спросила требовательно девочка лет пяти.
– Тебе вот медовый пряник-сердечко, а малышу лодочка, – отдал он детям гостинцы, достав из кармана овчинного полушубка. – А теперь бегите в дом, а то простудитесь.
Увидев детей, Бравид сразу пожалел, что согласился на предложение товарища. Но, на его удивление, они не стали заходить в дом вдовы, а направились в глубь заснеженного огорода с какими-то голыми деревьями, где в дальнем углу стоял еще один дом.
– Здесь нам никто не помешает, – сказал Кудря, открывая дверь в сени. – Давай за мной, только плотней закрывай двери, не выстужай дом.
Комната, в которой оказался Бравид, была жарко натоплена. Почти треть ее занимала глиняная печь, находившаяся слева от двери. В правом дальнем углу стоял стол и скамейки с горящими на них в глиняных плошках свечами. В комнате от них было светло, и юноша смог все внимательно рассмотреть. Больше всего его поразила печь с уходящей в потолок толстой трубой.