Деловая хватка знакомого Креслава понравилась молодому купцу, и он решил воспользоваться услугами Симеона. И не ошибся. Уже на третий день сын Неговита избавился почти от всего янтаря, получив за него сегодня в одном из монастырей даже в два раза большую цену, чем платила гильдия аргиропратов.
Возвратившись в город, Кудря сразу занес Симеону его долю и пошел в портовую корчму, где они с Вальдаром снимали комнату. Там купец хранил большую часть привезенного и закупленного здесь товара, а ладейный старшина, редко покидающий корчму, присматривал за их общими вещами.
Однако в воротах Емельяна, ведущих в порт, почему-то стояли ромейские воины и никого туда не пропускали. Кудря решил обойти и попасть в гавань Феодосия через другие ворота, но и там проход был перекрыт воинами городской стражи. Услышав в толпе славянскую речь, он поинтересовался, что происходит в порту, у говоривших между собой, судя по одежде, селян.
– Говорят, драка, – сообщил тот, кто выглядел на вид помоложе. – Стража хотела их разнять, а те схватились за оружие. Туда уже направили еще две сотни воинов в помощь.
В порту, кроме руских ладей, находилось еще около сотни судов и лодок разных размеров, но их экипажи были в основном малочисленны. Так что вряд ли для усмирения кого-то из сирийцев или арабов понадобилось такое количество воинов.
Одолеваемый нехорошими предчувствиями Кудря поднялся на крепостную стену, где тоже толпился народ, и попытался рассмотреть, что происходит внизу. Но разобраться, что делается в застроенной двух- и трехэтажными зданиями жилой части порта, было трудно. Одно купцу стало ясно сразу – без участия в драке русов не обошлось.
Его предчувствия подтвердились через полчаса, когда городская стража повела к воротам Емельяна связанных участников драки, большинство из которых были русы. И судя по гневным и оскорбительным выкрикам находившихся на стене горожан, ничего хорошего пленников не ожидало.
Кудря поблагодарил богов, что, приехав в Константинополь, сразу обзавелся здешней одеждой и всегда надевал ее, выходя в город. Купец любил бродить по ромейской столице, прицениваясь к товарам и осматривая ее достопримечательности. Так что сейчас по виду он ничем не отличался от зажиточного горожанина.
Сознавая, что его предусмотрительность является лишь временной гарантией безопасности, Кудря задумался о своих дальнейших действиях. Больше всего сына Неговита сейчас беспокоило, что ромеи переписали не только товар, но и всех приехавших людей. А значит, есть от силы два-три дня, перед тем как они начнут его разыскивать.
Предположение купца подтвердил Симеон, когда Кудря, появившись у него тем же вечером, рассказал о случившемся в порту. Тавуларий хотел было сразу выдать беглеца властям, но тогда бы вскрылось его участие в торговых сделках, которое могло серьезно повредить репутации юриста. Поэтому он решил, что лучше будет помочь русу как можно быстрее покинуть Константинополь.
– Сегодня ты переночуешь здесь, а завтра отправишься в мое загородное поместье, – предложил озабоченный случившимся Симеон. – Мой слуга представит тебя управляющему как болгарского купца. Язык у вас одинаковый, так что подозрений ты не вызовешь. Поживешь там, пока не подвернется купеческий караван в Болгарию.
– А как же Креслав и остальные? – спросил растерянно Кудря.
– Их будут судить за вооруженный мятеж, если среди городской стражи есть на самом деле убитые, – жестко объяснил гостю тавуларий. – Сопротивление властям у нас серьезное преступление.
– Но я не могу уехать, не узнав, что с ними будет, – заявил неожиданно купец. – Ты можешь это выяснить? Там в корчме, где я жил, припрятано сорок номизм, и они твои, если мне поможешь.
– Ими уже наверняка поживилась портовая стража, – предположил Симеон.
– Тогда я заплачу тебе десять номизм из тех, что получил сегодня за янтарь.
– А как без денег будешь добираться домой?
– Это уже мои трудности, – заверил его Кудря. – Ну как, по рукам?
– Надо подумать, – не стал торопиться с ответом хозяин. – Иди пока отдыхай. А утром на свежую голову решим.
Предложение купца показалось тавуларию заманчивым. Выяснить судьбу арестованных русов не составляло большого труда. Смущало только, что если его гость будет объявлен в розыск, укрывательство беглеца уже превратится в преступление, за которое ему придется отвечать.
На следующий день тавуларий прежде всего направился в гавань Феодосия, чтобы выяснить причины случившегося там побоища и по возможности отыскать припрятанные Кудрей золотые монеты, если они еще находились в устроенном купцом в полу тайнике.