Больше всего барона волновало причина, по которой рыдала Альда, но узнать её он так и не смог – до свадьбы с невестой с глазу на глаз его никто не оставлял. Господину Джарвису очень хотелось знать, была ли невеста в сговоре с матерью, но теперь за девушкой следили неустанно. Более того, будущая тёща возмущённо заявила:
– Вы, господин Леопольд, и так уже наделали глупостей и опозорили честное имя моей девочки! Больше – никаких нарушений приличий! И учтите: я лично обратилась с просьбой к герцогине, избежать свадьбы вы не сможете. Их светлости вместе с мужем обещали присутствовать на вашем бракосочетании с Альдой. И состоится оно через пять дней, в домашней церкви герцогского замка.
Больше всех, пожалуй, удивлена была Ребекка. Разумеется, барон, попавший во всем известную «сладкую ловушку», стыдился собственной глупости и слабости и потому объяснять невестке ничего не стал. Но жена сына не зря была его любимицей: через день она и без пояснений свёкра выяснила все нелепые и грязные подробности, но при этом вовсе не стала осуждать отца собственного мужа. А, кажется, просто очень жалела его.
Через два дня после бала гости разъехались, а их светлость, встретившись с бароном Джарвисом взглядами за завтраком, с удивлением сказал:
– Признаться, дорогой барон, я не ожидал от вас такой прыти. Впрочем, раз уж вы согласны покрыть грех… – герцог пожал плечами и переключился на беседу с женой.
Может быть, честный разговор с герцогом и избавил бы барона от брака, но ему было стыдно сознаваться в собственной глупости. Даже понимание, что он не первый и не последний, кто так глупо попался, не могло заставить Леопольда Джарвиса выглядеть беспомощным идиотом в глазах окружающих.
Сам барон неожиданно быстро смирился с предстоящим браком. И вроде бы умом понимал, насколько глупо попался, но в то же время мысль о том, что рядом с ним будет жить молодая, благоразумная и хозяйственная девушка, оказалась неожиданно приятной. Тем более что невеста, прекрасно понимая всю несправедливость обвинений, всегда молчала, находясь рядом с матерью, и даже стеснялась посмотреть барону в глаза.
«Даже если девочка наглупила и поцеловалась с каким-нибудь хлыщом… Да и пускай! От меня не убудет, а я ей, бедолаге, выделю во вдовью долю небольшое село. Как раз у меня Малая Рябиновка есть – ни туда и ни сюда. Вот её и отдам. Надеюсь, Рон на меня обиды держать не будет – не такое уж там богатство. А для неё Рябиновка, да плюс собственное приданое – уже и неплохо будет. Что ж поделать, если у неё такая мамаша оказалась…»
На пятый день, как и говорила госпожа баронесса фон Вельфорд, ранним утром в домашней церкви герцога произошло венчание, на котором присутствовало очень мало гостей. Зато торопливую свадьбу почтили сами их светлости. Никакого свадебного пира, разумеется, не было, хотя герцогиня и постаралась устроить для молодых нечто вроде парадного завтрака, на котором подали настоящие сахарные пирожные.
А сразу после завтрака барон с невесткой и молодой женой уселись в карету и отправились в обратный путь. В дороге Альда вела себя более чем скромно, сидела молча, так и не поднимая взгляд на новообретённого мужа, и даже на вопросы Ребекки отвечала тихо и односложно.
Первая брачная ночь дома прошла с некоторым скрипом, но закончилась победой барона. Признаться, в своём возрасте он уже и не помышлял о юных девах, да и в целом не слишком нуждался в постельных утехах, но всё же со своей задачей справился. И в качестве подарка на утро молодая супруга получила прелестный сапфировый гарнитур, оставшийся от покойной жены барона. Тот самый гарнитур, которым давно восхищалась Ребекка.
Барон опасался, что невестка начнёт выражать неудовольствие подарком, но вот как раз и невестка, и сын пусть и не были в восторге от скоропалительного брака, но вели себя вполне достойно. А молодая жена, некоторое время молчаливо присматривающаяся к порядкам в доме, со временем начала слегка капризничать.
Глава 65
Впрочем, некоторое время барон вполне ладил с женой, хотя и был сильно расстроен совершенно нищенскими размерами её приданого. Но, смирившись со своей участью, жену в подставе не винил, а полностью сложил вину за происшествие на свою тёщу – баронессу фон Вельфорд. Да и Альда, ласковая и обходительная, не раз уверяла мужа в том, что на ней самой нет никакого греха, и её в этой ужасной истории тоже подставила собственная мать.
– У меня просто сильно болел живот. Помнится, на столе были изумительные сладкие пирожки – и я не удержалась! А маменька велела сидеть там, в этой комнате, пообещав, что пришлёт лекаря. Вот я и сидела...