– Ну хорошо. Тогда хотя бы каждый месяц денег мне давай. Ты же сын, ты обязан.
Костик, поразмыслив, согласился, но предложенная им сумма показалась Степке очень маленькой – размером чуть меньше его пенсии. И Степка разозлился. Сначала он пытался договориться с сыном по-хорошему, потом ругался, потом стыдил. Но сын был непреклонен – больше предложенной суммы он давать не может.
–Вторую работу найди! – предложил Степка, но сын только вытаращил глаза и молча ушел домой.
– Вот же неблагодарный! – возмущался Степка на лавочке у подъезда (с женой он этих разговоров не вел, она отказывалась его слушать и предлагала не маяться дурью) – ну вот что делать? Работал на износ, воспитывал его, а он отцу в старости помогать отказывается…
– А ты на алименты подай – предложила сердобольная бабулька.
– И то верно! – обрадовался Степка и начал выспрашивать, как бы половчее дело устроить.
Как дальше было дело – версий несколько, но даже не важно, какая из них правильная. Кто-то говорил, что заявление Степки в суде сразу "завернули", кто-то говорит, что заседание все-таки было, и ему отказали в удовлетворении иска. В любом случае, исход дела это не изменило. Пока все это длилось-тянулось, Костик помогал отцу деньгами, как и обещал. А потом узнал, что отец подал на него в суд, психанул и платить перестал. Совсем.
Только и этим дело не кончилось. И у жены Степкиной чаша терпения переполнилась – на старости лет подала она на развод и на раздел квартиры – тоже за сына обиделась. Да и за всю свою жизнь, наверное.
Так и остался Степка у разбитого корыта – в комнатке на краю географии, с небольшой пенсией. Бывшая жена с ним не общается, а с сыном и внуками не хочет общаться он сам – обиделся на их неблагодарность, наверное…
Беспокоился о жене и получил в ответ развод
Безусловно, Антону очень нравилось, что Катерина работает. Вернее, нет. То, что работает, нравилось как раз не очень. А вот то, что зарабатывает денежку – это да. Тем более, что сам Антон вот уже год сидел без работы – после того как попал под очередное сокращение, хорошую должность найти никак не мог, а устраиваться лишь бы куда-нибудь, очень не хотелось.
К счастью, прямо уж такой острой необходимости впахивать у него не было: несколько лет назад умерла его бабушка и оставила ему малюсенькую квартирку-хрущевку, которую он сразу же начал сдавать. Конечно, зарплата и деньги от аренды – это гораздо лучше, чем просто деньги от аренды, но и в вынужденном сидении дома были свои плюсы: не надо было вскакивать в шесть утра, не надо было выслушивать разносы самодура-начальника, напротив, можно было утром поваляться в кровати, а потом засесть за ноут: ведь видосики и мемасики сами себя не посмотрят.
Объективно, денег, конечно, было маловато, поэтому Антон поторапливал жену с выходом из декрета, тем более, что им несказанно повезло и место в саду появилось, когда сыну было еще два с половиной года. Катька, конечно, сопротивлялась, мол, ребенок маленький еще, да и группа всего на полдня, болеть начнет, а на работе этого не любят, может, все-таки подождать еще полгодика, чтобы малыш адаптировался?
Но Антон умел был убедительным. Он клятвенно заверил, что будет каждый день забирать сына после садика и присматривать за ним, пока Катерина не вернется с работы, да и на больничных вполне себе может сам посидеть с ребенком – невелика наука. И Катерина вернулась на работу.
Уже через полгода Катя превратилась в нервную издерганную женщину – вечно усталую и раздраженную. Нет, Антон сдержал слово и забирал сына из сада. Утром ребенка отводила она, каждый день психуя – опоздает на работу или нет. Чаще получалось, что все-таки опоздает – график садика и график работы состыковались с большим трудом, за что ей регулярно "влетало" от начальства. А вот на больничных приходилось сидеть ей самой: муж не справлялся с больным сыном, который капризничал день и ночь, требуя носить его на руках, отказываясь принимать лекарство и ловко уворачиваясь от неприятных процедур типа закапывания носа или полоскания горла.
В штатном режиме Катерине тоже приходилось несладко: забрав сына из садика, Антон почти каждый час набрякивал ей то по телефону, то в мессенджерах с жалобами на плохое поведение ребенка и вопросами, чем его кормить и во что переодеть. А по вечерам Катерину ждал регулярный скандал на тему того, что она плохая мать, ребенком не занимается и слишком много времени проводит на своей работе. Она вздыхала и шла готовить ужин. А потом мыть посуду. А потом гладить вещи на завтра. А потом – спать-спать-спать, едва голова касалась подушки.