— А ничего, что у меня ремонт? — отбивалась я, пока участковый заглядывал в комнату и подозрительно осматривал разбитый шкаф.
— Ой-е-е-ей! — качала головой Зинаида Павловна. — Все пропила! Вот что женское одиночество творит! Вот не верила, что бомжей водит… До конца не верила… Сколько ее знаю, интеллигентная женщина.
— Иго-го-го себе! — обрадовался кентавр с кухни, куда я тут же метнулась.
— Так, а это у нас кто? Пусть готовит документы! — послышался позади меня голос участкового. — Мужчина, это вы кричали: «Помогите! Спасите! Убивают!»
— Неправда! — обиделся конь в пальто. — Я пел! Пел! Помогите мне найти любовь! Спасите меня от одино-о-очества! Убивает меня эта боль! Оседлать тебя очень хочется!
Спасибо, воздержусь. На мне еще конь не катался! Как ни крути, из нас двоих на нем кататься должна я. У меня есть справка со школьных времен, что у меня сколиоз, поэтому таскать мужиков на плечах мне противопоказано!
— Я бы быстро тобой овладел! Ты проржать подо мной не успела… — пел кентавр, находя в лице участкового преданного поклонника творчества. Понятые оживились. Зинаида Павловна бросила задумчивый и очень грустный взгляд туда, где пряталась тушка коня под плащом.
— Замечательно! Браво! Мужик живой, — вздохнул участковый, пока я мысленно добавляла «пока еще»! — Что и требовалось доказать. Распишитесь в акте. А у меня еще вызов.
— Хорошо поет, — расстроенно вздохнула Матвевна, растроганно сложив руки на груди. — Правда, я глухая на левое ухо, но хорошо! Как по телевизору! Баян бы ему!
Участковый и понятые двинулись к выходу из кухни, а наш герой резво вскочил на копыта и бросился за ними. Я думала, что можно обойтись без баяна, ну раз он такой козел, то почему бы и нет!
— Прекрати! Сиди смирно! — взмолилась я, но великая сила искусства несла кумира на всех копытах к восторженным фанатам. Нет, я не хочу стоять в зрительном зале в тот момент, когда кентавр берет разбег, чтобы прыгнуть на руки будущим покойникам!
— Я еще могу спеть, если вам так понравилось! — заорал он, пытаясь содрать с себя плащ. Глаза его горели счастьем признанного гения!
Участковый обернулся, на пол упала папка. Матвевна схватилась за сердце, а Зинаида Павловна раскрыла глаза так, что мне показалось, они вот-вот выпадут. Шлепая губами, как аквариумная рыбка, она пыталась подобрать слова.
— Хоспади! — послышался старческий шепот. — Чур меня, окаянный! Нечистая сила! Батюшки-светы!
Внезапно возле моего уха раздался щелчок пальцев, и все действующие лица замерли на месте. Участковый с отпавшей челюстью, пытаясь поймать лист, зависший в воздухе, Матвевна с таким лицом, словно яйца подорожали на десять рублей, а коммуналка — на три, Зинаида Павловна застыла конной статуей без лошади, побледнев и прищурившись так, словно поняла, что искала всю жизнь нечто похожее, чтобы перепахивать десять соток за городом.
— Превосходно, — послышался нежный, сладкий и абсолютно незнакомый мужской голос с придыханием. — Великолепно. Не находишь, девочка?
Я обернулась и увидела мужчину такой красоты, что от нее живо бы описался любой живописец. Я никогда в жизни не видела ничего подобного!
— Фотошоп меня побери! — изумилась я, рассматривая незнакомца. А смотреть было на что! Идеальные черты лица, кожа без единого изъяна, шикарный разлет бровей, от которого екает что-то внутри, прямой нос, после созерцания которого вешаются женские носы, пуская розовые сопли, мягкие, чуть припухлые губы и бездонные озера голубых глаз. Мягкие кудри цвета спелой ржи с золотинкой спускались нежным каскадом на плечи. Венчали весь образ белая рубашечка с белоснежным отутюженным воротничком, изящный галстук и пиджак, залихватски закинутый на плечо и придерживаемый пальцем за петельку, идеальные стрелки на брюках и удушающе сладкий запах дорого мужского парфюма.
— Вы кто? — недоверчиво спросила я, глядя на немую сцену. Кентавр простирал руку к фанатам, открыв рот так, что любой стоматолог, проходящий мимо, заинтересовался бы и дареным конем, и его зубами.
— Я — твой новый куратор, — улыбнулся ослепительной белизной гость, пока я нервно вдыхала сладость чужого парфюма. — Тебе просто заменили куратора. В договоре это прописано, так что ничего страшного. Вижу, что тут у тебя возникла проблемка. Ничего, девочка, сейчас все решим.
Как заменили? В груди что-то подпрыгнуло, а я вцепилась в кольцо на пальце, сжимая его до боли. Не может такого быть! И Дэм согласился? Почему он ничего мне не сказал? Не предупредил?