Полдвенадцатого.
Есть люди, которые ненавидят мир из-за одного человека, а я буду любить его по той же самой причине. Мир, который однажды, пусть ненадолго, подарил мне «Наказание мое», заслуживает любви. Я буду смотреть, как год за годом за окном облетают листики, как тает корка льда на моем подоконнике, как на соседнем дереве поют птицы и расцветают цветы в моем палисаднике. Я никогда не буду высовываться из окна по пояс и гневно орать: «Не топчите! Не вы сажали!» — как только кто-то подойдет к моей клумбе. Я буду с умилением смотреть, как детская рука срывает мои цветы, чтобы подарить их маме: «Ты нужна мне, мама!» Буду с улыбкой смотреть, как влюбленный, у которого нет денег, охапками рвет их, чтобы кто-то улыбнулся: «Мои любимые!» Я каждый раз буду вспоминать тот самый букет, который лежал на заднем сиденье машины.
Без десяти минут двенадцать.
Я не стану никого выбирать, несмотря на то, что у меня остались попытки. Я не хочу лишать их этого чувства «нуждаться и быть нужным». Я выбираю венец безбрачия, чтобы в старости сквозь пелену слез от чужого счастья видеть в других парах наши с ним силуэты.
Стрелки подошли к полуночи и сомкнулись аккурат в тот момент, когда по моим щекам скатились слезы.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы все катятся и катятся по щекам, вымывая всю грязь, жестокость и ненависть к миру. Я никогда не смогу возненавидеть мир, который однажды подарил мне его…
— Наказанье мое, — обняли меня, заставив задохнуться и заплакать, как та маленькая девочка, глотая воздух и не веря своим ушам. — Ну что ж такое…
Я сидела на стуле, задыхаясь от молчаливых рыданий, положив свою руку поверх его руки, гладя ее и кусая свои губы, а потом потерлась мокрой щекой об его руку и неумело, с глупой улыбкой сквозь слезы даря ей трепетный и задыхающийся поцелуй счастья. Ты нужен мне… Нужен… А я тебе нужна? Нужна?
Меня обняли… Нужна? Точно нужна? Ты не обманываешь? А потом меня поцеловали в мокрую щеку, нежно-нежно, прижавшись к моей щеке. Нужна… Я нужна… И не кому-нибудь, а тебе…
— Чай будешь? Давай чай попьем? — сбивчиво прошептала я, положив свои руки поверх его рук и шмыгая носом.
Никогда я не чувствовала столько радости, когда мне дышали в висок, умоляя не плакать. Как же не плакать, если ты нужен мне, а я нужна тебе? Как же не плакать от счастья, когда тебя обнимают родные руки? Как же не плакать, когда тебя целуют губы, за которые ты готова отдать жизнь…
Чайник дрожал в руках, когда я набирала воду, закипал так долго, что мне казалось, я раньше состарюсь, чем он закипит. Я бережно размешивала чай в железной кружке, нежно предупреждала, что горячо, передавая ее в теплые руки и чувствуя, что уже слегка обожглась.
— Никуда не годится, наказанье мое, — рассмеялся Дэм, глядя, как я стою рядом, понимая, что кружка у меня одна. — Это называется «попью чай», а не «попьем». У меня есть предложение…
На меня посмотрели карими лучистыми глазами, заставив сердце екнуть. Благодарить небо за демона — это совсем неправильно?
— А почему бы нам не пойти на свидание? — предложили мне, вытирая мои слезы, пока я смотрела и не могла насмотреться на любимый профиль, на каштановые волны кудрей, расстегнутый воротничок и место для моего будущего сладкого-сладкого поцелуя.
— Ну… Не знаю, — начала я, делая вид, что предложение застало меня врасплох, вытирая заплаканные глаза. — Ну… Если ты хочешь…
Меня поймали в объятия и не выпускали, а я чувствовала, что зря роптала на судьбу. Вот то чудо, от которого хочется смеяться и плакать. Я держала за руку свое чудо, боясь, что он исчезнет. По щеке снова текла предательская слеза, срываясь, когда я кусала губы от счастья. В такой момент меня просто обнимали и прижимали к себе, а я ковыряла пуговку, терлась щекой и снова ревела. Я даже не могла найти в себе силы оторваться. Ноги меня не слушались, не давая мне встать…
— Я не могу встать, — шептала я, тряся головой и снова расправляя воротничок его рубашки, даря поцелуи треугольнику, который он обнажал.
— Так, наказание мое! — меня закинули на руки, вынесли в коридор, взяли мои ключи, закрыли за нами дверь и понесли прямо по лестнице, сунув мне ключи в карман нового платья.