«Что с ней?» — перешептывались гости, глядя на мое кислое выражение лица.
— Согласен ли ты связать свою судьбу с любимой? — громко спросил распорядитель, поглядывая на дракона, который стоял со скорбным и величественным видом.
— Да, согласен, — лаконично ответил дракон, бросая на меня косой взгляд.
— А что скажет красавица-невеста? — поинтересовался распорядитель, пока я кусала губы и нервно ковыряла какую-то вышивку на юбке. Бусинка — драгоценный камень — отвалилась и упала на пол в абсолютной тишине.
— Я не… — не выдержала я, сглатывая и чувствуя, как в горле пересохло. Мне безумно хотелось сорвать с себя эту липкую от слез марлю, бросить ее под ноги и растоптать. — Я…
— Что? — удивился распорядитель, глядя на меня, а потом на жениха. Народ занервничал, зашуршал, заохал, но стоило мне снова подать голос, как все затаили дыхание.
— Я не… — неуверенным голосом повторила я, а жених, осмотревшись по сторонам, со скорбным видом полез куда-то в карман красивого сюртука. — Я… не…
К горлу подступал ком слез, заставляя все вокруг расплываться в мутной пелене. Жених взял меня за руку, а у меня по щекам текли слезы отчаяния. Неужели не было другого способа? Он же писал, что любит… Я закусила губу, пытаясь сохранить самообладание. Толпа шумела, бушевала, пыталась разглядеть, что происходит, чтобы тут же обсудить. «Возьми меня! Она тебя не любит! — послышался истеричный женский голос. — Я буду любить тебя сильнее!» — «Цыц!» — успокоили женскую истерику.
Я чувствовала, как мою руку сжали, пока я тяжело дышала и шмыгала разбухшим от переживаний носом.
— Я не… — по моим щекам текли слезы, капая в декольте. Я сжимала кольцо, подаренное любимым, сглатывала и выдыхала, пытаясь найти в себе силы продолжить церемонию.
— Горько! — кричали гости, чтобы подбодрить меня. — Горько!
— Горько, — тихим эхом повторила я, глядя перед собой в одну точку и взмахом ресниц заставляя скатиться горькую слезу. И правда горько. Горькие слезы застыли на моих пересохших губах. Еще никогда в жизни мне не было так горько, как сейчас…
В мою руку что-то вложили, бережно разжимая мои пальцы, а потом сжимая их обратно, мол, держи…
Я опустила глаза, чувствуя что-то маленькое и шуршащее. Разжав пальцы, я увидела конфетку, заставившую грудь вздрогнуть в судорожном рыдании. Рука с мятым фантиком дрожала, а я смотрел на него, не веря своим глазам. Дракон стоял со скорбным лицом, словно я силком тащила многотонную тушу под венец и к маленькой сладости на моей ладошке он не имеет никакого отношения.
— Горько? — подозрительно прошептала я, сжимая в руках конфету и поднимая недоверчивый взгляд в сторону жениха. Фантик в руке прошуршал, а я чуть не задохнулась от счастья, боясь потушить своим прерывистым дыханием маленький огонек надежды.
Дракон взял кубок и сделал глоток, а потом передал чашу мне. Я приблизилась и тоже сделала глоток. Из чаши вырвалось сияние, которое обвязало нас сверкающей лентой. От неожиданности я выронила кубок, который покатился вниз по ступенькам, расплескивая содержимое прямо мне на платье!
— Получилось, — выдохнул дракон, сдувая с лица прядь черных волос. Он тряхнул головой и… на меня смотрели любимые глаза, заставив прикрыть рот рукой и зарыдать в голос. — Так, всем спасибо, все свободны!
Гости разразились криками, но тут грянул такой гром, от которого на пол полетели бокалы и тарелки. Мне показалось, что даже пол под нами пошел трещинами, из которых вырывалось жаркое пламя. Гости бросились прочь из зала, распорядитель метнулся к двери. Огненные разломы под ногами полыхали пламенем, а меня резко схватили на руки, аккурат в тот момент, когда из разлома появились десятки обугленных рук. Чужие конечности заставили меня почувствовать себя очень востребованной девушкой.
— Не протягивать руки! — рявкнул Дэм, давя ботинком пальцы особо рьяных фанатов. — Я кому сказал! Она — моя!
Руки послушно поползли обратно, а одна, очень вежливая, даже помахала мне напоследок. Приятно, что даже в аду есть вежливые и интеллигентные люди.
— Итак, любовь — это низменная, эгоистичная страсть. Банальный инстинкт размножения, прикрытый цветочками и конфетами! — раздался насмешливый голос, от которого у меня по телу побежали мурашки. Потолок пошел трещинами, из них хлынул яркий свет. Я прижималась к любимому и ужасалась масштабам разрушений.