— Горите в аду! — верещала Матвевна, перечисляя все болезни, с которыми оказалась несовместима любая моя попытка построить личную жизнь. Глядя на орка, я понимала, что это не я личную жизнь, а она меня строит!
— Им показалось, что у нас пожар! И вот они ищут воду, чтобы потушить! Так и кричат: «Горите! Ваду!» — сглотнула я, понимая, что смотреть в глаза соседям мне совсем не хочется. Ни в глазок, ни в глаза. — Это мое племя! Мы на них не набегаем!
Лицо орка резко изменилось. Где-то вздрогнули во сне жители ближайших пятиэтажек. Кто-то наверняка даже встал, чтобы проверить замки.
— Твое племя? Почему ты меня с ними не познакомила? Я же новый член! Ты должна была собрать всех, позвать вождя и шаманку и представить им меня! — обиделся Имхо, злобно сопя. Мне еще не хватало знакомить новых членов с моим племенем.
«Уважаемые жильцы! — представила я собрание нашего дома на детской площадке. — Да, да! У меня в кой-то веки появилась личная жизнь! Вот он! Новый член…» Все такие радостные перебивают меня: «Ура! Ну наконец-то! Как долго мы ждали этого момента! Какое счастье! Мы за тебя рады!» И тут выполз огромный зеленый потный шкаф. «Новый председатель правления!» — с надеждой смотрят на такое мощное подкрепление жильцы. И в качестве знака власти вручают ему ключи от подвала и чердака.
Хозяину квартиры, к моему облегчению, не дозвонились. Судя по обсуждениям, он где-то в роуминге. А поскольку у нас здесь не дачный поселок олигархов, жертвовать лишние пятьсот рублей на жалобы соседи отказались. Имхо обиделся на меня, отодвинул шкуру и упал на кровать. Устал, набегался. Я потушила какую-то траву и листья, которыми окуривали помещение, и побрела на кухню. Поставив несколько стульев в ряд, поворочавшись на них, я уснула.
Утром я проснулась от рыка: «Кто мордополы не делал?»
— А ну быстро мордополы, положопы и огнежопы! — скомандовал тренер по фитнесу, пока я понимала, что, как ни странно, насморк у меня прошел.
Два часа я отжималась от пола, прыгала резвой ланью, садилась на пол и тут же вскакивала. В следующий раз, когда захочу записаться на фитнес, я задам очень важный вопрос: «Умеет ли тренер считать?» Поверьте моему опыту, это очень важно…
Потная, растрепанная и уже уставшая, я побрела к холодильнику, которым побрезговала даже мышь с суицидальными наклонностями, чтобы свести счеты со своей мышиной жизнью.
— Кушать нечего, — вздохнула я, глядя на пустой тазик и пустые полки.
— Значит, я пойду в набег! — заорал воинственный орк, демонстрируя свои руки, которые были толщиной с мою талию. — Неси топор! Моя семья не должна голодать! Это сказал Имхо из племени тотеб!
Я молча взяла кошелек, проверила карточку и двинулась в сторону магазина. Заморозки не было, зато была охлажденка. Накупив макарон и мяса, я выстояла мучительную очередь в кассу, негласно подписала договор с одним очень мутным банком, расплатившись кредиткой.
Дома меня ждал ремонт. Сразу видно, что в доме завелся мужик. Жаль, что не тараканы. Причем завелся мужик не на шутку. Вместо дверей висели мои одеяла, а мне оставалось только повеситься рядом, ибо маленькое одеяльце для ног, прикрывающее вход в санузел, не доставало до пола. Оно прикрывало лицо сидящего, но не сам увлекательный процесс, ради которого умные люди придумали дверь и щеколду. Так и хотелось, проходя мимо, спросить: «И кто у нас тут спрятался? Кто у нас тут партизанит?» Понимаю, что изобретение очень удобное, но я бы хотела знать домочадцев в лицо. Я представляю, как ко мне подкрадываются с кокетливой просьбой: «Гюльчатай, открой личико!»
Я потянула носом, чуя запах горелого. Я пробилась в комнату и увидела, что на полу валяются разбитые фанерные двери и мирно потрескивает дровишками из мебели костер. Я так понимаю, что кроме барда — комариной столовой, которого тянет к костру и приключениям, в доме завелся художник, который сосредоточенно рисовал на светлых обоях какие-то первобытные каракули. Один рисунок поверг мою врожденную интеллигентность в животный ужас. Огромное мужское достоинство удостоилось чести украсить половину стены. Прорисованное тщательно, словно за натурой далеко ходить не пришлось, оно радостно приветствовало всех с порога. Донести до гения мысль о том, что портить чужие обои — не самая лучшая идея, совпадала с мыслью, как донести содержимое мочевого пузыря до туалета, ибо взгляд творческой личности убедительно свидетельствовал, что он еще та тварь.